Город сгоревшей магии - Сана Эванс

– Я не останусь здесь, – заявила я, глядя маме в глаза.

– Ты не будешь здесь одна. Я буду с тобой.

Мой горестный смех разнесся по комнате.

– Как великодушно с твоей стороны, мама! Может, еще вернешься в прошлое, чтобы уберечь меня от того, чтобы я стала моурос?

– Этого не случилось бы, если бы ты не покидала площадь! – всплеснула она руками.

– Летисия! – грозно перебила ее бабушка.

Мама запустила руку в волосы, пока я сидела с открытым ртом.

– Поверить не могу, что ты винишь меня…

– Я не виню тебя. Я просто хочу сказать, что случившееся уже не исправить. Да, мне больно видеть тебя в таком состоянии. Я не желала тебе такой участи. Но вспомни: ты отказалась уезжать в Мадрид с отцом и осталась, чтобы бороться. Теперь ты понимаешь, что любая борьба означает потери? Неважно, теряешь ты близкого человека или самого себя. Но это не повод останавливаться и опускать руки. Ты все еще Эстела Идальго Перес. Моя дочь. И неважно, что за кровь в тебе течет.

Я понимала, что она права. Но обида на всех этих людей была еще слишком сильна, чтобы вот так смириться.

– И что вы собираетесь делать с Даниэлой? – перевела я тему.

– Мы как раз думаем над этим. А ты пока приходи в себя. Тебе нужны силы, чтобы вступить в бой, когда это потребуется.

Когда потребуется… Они снова утаивают от меня информацию, бросая лишь обрывки своих замыслов, как обглоданные кости собаке. Тогда сделаю вид, что покорилась. Сделаю вид, что приняла свою участь. Теперь у меня есть сила, чтобы сразиться с самой Королевой ведьм. Я придумаю план, как выбраться отсюда и найти Даниэлу. А потом совершу побег.

Глава 40

Я проснулась поздней ночью от жутких болей. Спина горела, словно мой позвоночник раздробили и тут же принялись сшивать огромными иглами. Попытки вырваться из цепей заставили боль перейти в лопатки. Кто-то невидимый явно хотел оторвать у меня руки живьем. Я осознала, что горит лишь спина. И тут до меня дошло.

Крылья.

У меня прореза2лись крылья.

Но никаких внешних трещин я не ощущала, только внутри все резало на части. Огонь скапливался в середине тела, затем плавно растекался по всей спине. Это была медленная пытка, и я не могла от нее сбежать.

Крылья только образовывались в теле. Было рано их выпускать. Во мне словно жила куколка, которая отчаянно билась в своем коконе, желая вырваться наружу и превратиться в бабочку.

Я закричала, когда адская боль пронзила правую лопатку.

Пожалуйста, пусть эти муки прекратятся… Пожалуйста…

Пот градом стекал по лицу, смешиваясь со слезами. Одежда намокла. Я горела в невидимом огне, и спасения не было.

Когда боль прорезала левую лопатку, я уже была к ней готова и проглотила стон, закусывая губу так, что почувствовала во рту вкус металла. Возникло острое желание вскочить, вспорхнуть, улететь. Если бы я сейчас оказалась на скале, то не раздумывая бы прыгнула.

Я уставилась в окно, желая выбраться наружу. Мне нужно выпрыгнуть. Просто дать холодному ночному ветру подхватить меня. Тогда боль пройдет. Тело хотело полета. Оно отчаянно нуждалось в этом.

Я с яростью дернула цепи. Изголовье кровати скрипнуло под внезапным напором. Сейчас не существовало ничего, кроме моего острого желания прыгнуть в объятия ночи.

Мне нужно вырваться! Нужно достигнуть окна!

Когда я с криком дернула цепь еще раз, кровать издала протестующий звук. Скрежеща зубами, я со всей силы вцепилась в железные оковы и потянула их на себя. На этот раз деревянное изголовье кровати с треском разлетелось по комнате. Вторую руку освободить не составило труда. Подскочив к окну, я распахнула его настежь. В лицо ударил хлесткий ветер. Он был такой холодный и приятный, что я не раздумывая вскочила на подоконник и сделала шаг вперед. Полет прекратился молниеносно. Я со стоном поднялась, потирая ушибленный бок. Кусты, в которые я грохнулась, царапали голые руки – я была в одной футболке и тонких штанах. Я шагнула вперед, и влажная трава приятно защекотала босые ноги.

Из горла вырвался стон досады, когда я поняла, что крылья не прорезались. Значит, нужно спрыгнуть с большей высоты. Возможно, при долгом падении они наконец поймут, что их хозяйка в опасности, и появятся, чтобы спасти ее?

Взгляд устремился вверх, оценивая крышу дома. Но для того, чтобы забраться туда, мне нужно будет зайти обратно. Сама мысль об этом заставила меня уверенно двинуться в сторону дороги.

Полная луна, скрывающаяся за высокими горами впереди, освещала дикий лес. Тут меня осенило. Гора. Конечно. Я могу прыгнуть с горы. Или совершить самоубийство, тут же догнала меня другая мысль. Но кольнувшая лопатку острая боль не оставила выбора, и я ринулась в сторону непроглядной чащи.

Ноги не чувствовали боли от впивающихся в ступни сухих веток и камней. Казалось, теперь я бегала быстрее, чем прежде. Даже через пять минут бега легкие не горели, в боку не покалывало. Лунный свет освещал дорогу, пока я мчалась по лесу. Где-то завыл волк, где-то ухнула сова. Пробежав еще минут десять, я очутилась на большой поляне и сразу узнала это место. Вдалеке одиноко стоял обугленный клен, на земле виднелись участки выжженной травы. Здесь произошла битва моурос и брукс. Здесь меня обратили. Значит, где-то неподалеку, а точнее, на севере находились Руины смерти. Я вполне могу добежать туда за пару минут. Сущность моурос завибрировала внутри, почувствовав энергию Храма ведьм. Или же… Я осторожно двинулась в чащу. Там вполне могли скрываться бруксы. И даже сама Даниэла.

Желание обрести крылья и жажда полета отошли на второй план. Меня охватило чувство трепета от одной мысли о борьбе с бруксами. Не только от страха, но и от ответственности. Я хотела уничтожить их всех до единой. Хотела наблюдать, как мой огонь пожирает их сморщенные, костлявые тела, пока они бьются в агонии. Но самое главное – я хотела уничтожить Королеву ведьм.

Мои шаги сделались еще быстрее, и я не заметила, как добежала до Руин смерти. Я замерла у Храма ведьм. Рыхлая земля, из-под которой вылезали бруксы, затянулась, словно рана. Где-то виднелись ямы, но никто не смог бы догадаться, что совсем недавно оттуда появлялись ведьмы, сгоревшие когда-то заживо.

Неожиданный шорох позади заставил меня обернуться. Предвкушение от встречи с бруксой или даже самой Даниэлой боролось со страхом. Когда раздался