Город сгоревшей магии - Сана Эванс

Мануэль схватил мою руку и занес надо мной лезвие. Неожиданный страх немного отрезвил разум. Неужели он собирается добить меня? Зачем, захотелось мне спросить, ведь я и так умираю. Но сил разомкнуть губы не было.

Из моих легких вырвался стон, когда я почувствовала острую боль в руке и стекающую по ней жидкость. Тут же Мануэль провел ножом и по своей ладони и, сомкнув наши руки в замок, произнес фразу на незнакомом языке.

В следующий момент Мануэль приподнял мою голову за затылок, и его губы накрыли мои. Я замерла от неожиданности, позабыв о страшной боли. Но на смену боли от яда и раны на ладони пришла новая боль.

Во мне словно вспыхнул огонь, сжигая все органы. Что он со мной сделал?

Когда Мануэль оторвался от меня, я заметила светло-голубое пятно, летящее в нашу сторону. Андрес.

Даниэла превратилась в ворона и упорхнула в горы. Все бруксы были мертвы.

Приземлившийся рядом Андрес жестко оттолкнул от меня Мануэля.

– Что ты наделал?.. – в ужасе прохрипел Андрес.

Он взял мою окровавленную руку и никак не мог отвести от нее растерянных глаз.

– Что ты, черт подери, наделал, Мануэль…

Этот полный боли шепот Андреса ужасал еще больше, чем его крик. Я попыталась произнести хоть слово, но глаза начали закрываться. И последнее, что я увидела перед тем, как мое горящее тело окунулось в темную бездну, это как Андрес вскочил и набросился на Мануэля.

Глава 37

Андрес

Я схватил Мануэля за грудки, желая разорвать его на части.

Он связал с собой Эстелу. Связал ее душу со своей.

– Ты рехнулся? – в гневе прорычал я ему в лицо.

Мануэль оттолкнул меня.

– Конечно рехнулся, что не позволил ей умереть, – выпалил он.

– Мы могли бы спасти ее! Зачем ты связал ее с собой? Она ведь больше… Мы ведь…

Я не мог даже допустить мысли о том, что не смогу больше прикоснуться к Эстеле, обнять ее и просто быть рядом.

Мануэль усмехнулся:

– Конечно, тебя волнует только это.

– Заткни свой рот! – кинул я.

– Она нужна нам. И ты это знаешь. Ей сейчас нельзя умирать.

Мой огонь отличался от огня Мануэля своим холодом. Я всегда мог держать себя в руках, но теперь чувствовал себя Мануэлем, который готов сжигать все вокруг, когда его что-то раздражает.

– Ты ведь специально это сделал, верно? – спросил я. – Это все из-за Марии. Решил отомстить мне, когда выдалась возможность?

Мануэль пересек расстояние между нами в два шага.

– Не смей произносить ее имя, – схватил он меня за воротник, прожигая взглядом.

Мы приняли человеческий облик, но наш огонь все еще не мог утихнуть. И упоминание причины, из-за которой между нами все разрушилось, только накалило обстановку. Мы не говорили о Марии уже полтора года. Я знал, что затронул самую больную тему для Мануэля. И я прекрасно понимал, почему он сворачивает в своей руке ткань моего пиджака, представляя, что это моя шея.

Я попытался успокоиться и, оттолкнув его руку, сделал шаг назад. Оглянулся на поле, полное пепла, оставшегося от сгоревших брукс, и на обугленные деревья.

– Отведи ее к нам домой, – велел Мануэль, раскрывая крылья.

– Чтобы ее мать и бабушка свихнулись? Ты хоть знаешь, что будет твориться у нас дома, когда все узнают, что ты наделал?

Это было так в духе Мануэля – совершать спонтанные действия, не думая о последствиях, а потом бросать все на самотек. Ответственность никогда не была ему знакома.

– А ты хоть знаешь, что с ней будет твориться, когда она очнется? – парировал Мануэль. – Она будет проходить через ад. И лучше, если именно ты будешь рядом с ней в этот момент, а не я.

– Если она выживет, сомневаюсь, что выживешь ты.

Мануэль усмехнулся:

– Ну я хотя бы был честен с ней все это время, в отличие от тебя. Ты заставил мышь поверить коту, что она ему дорога. Ты знал, что если Эстела станет сосудом, то мы в любой момент должны будем убить ее. Но ты слишком серьезно отнесся к своей роли няньки и сблизился с ней. Как думаешь, насколько сильно Эстела обидится, узнав, что ты был рядом с ней все это время только из-за соглашения наших родителей, которые решили, что кому-то из нас нужно присматривать за ней, чтобы ее не обратили в ведьму?

Гнев начинал закипать во мне, пока я слушал Мануэля. Но все это было правдой. Я не должен был с ней сближаться, начинать что-то чувствовать. Должен был, как и Мануэль, отказаться от предложения быть с Эстелой двадцать четыре на семь. Теперь я расплачиваюсь за это собственным сердцем.

Мануэль раскрыл крылья.

– И куда ты собрался? – спросил я.

– Я должен попытаться разыскать Даниэлу. Она не могла уйти далеко.

С этими словами он взмыл в небо и полетел туда, где скрылась Королева ведьм.

Я взял Эстелу на руки и тоже поднялся в воздух. Летя над деревьями и прижимая ее к груди, я вспомнил, как мечтал, что когда-нибудь буду летать с ней. Как однажды расскажу все о себе, и мы будем парить над ночным Кастильмо в свете луны. Это должно было произойти уже на днях. Мать Эстелы решила, что нужно постепенно сообщать ей правду, и на последней встрече я уговорил их рассказать все. Полет всегда доставлял мне удовольствие. Только не в этот раз.

Взгляд упал на лицо Эстелы, освещаемое яркой луной. Ее длинные кудри развевались на ветру. Она всегда приглаживала их, а мне каждый раз хотелось сказать, чтобы она этого не делала, ведь они были прекрасны. Наклонившись, я легонько коснулся губами родинки на ее подбородке, которая из-за косметики часто становилась еле заметной. Эстела была так прекрасна, что сумела прокрасться мне в сердце с первого дня, как только появилась в моей жизни. А сейчас я был вынужден отказаться от нее. Неистовое стремление Эстелы помочь каждому, ее острый ум, доброта и порой нелепые шутки, рождавшиеся из ничего, завораживали меня. Ее целеустремленность и смелость поражали с каждым днем все больше. Мне хотелось защитить Эстелу, укрыть от любого зла, не подпускать никого, чтобы она оставалась в безопасности. Но я нес ее неподвижное тело на руках и не знал, удастся ли ей выжить. И теперь я понимал, как Мануэль был прав. Я не должен был позволить Эстеле проникнуть в мое сердце. Она стала не только частью грядущей битвы, но и частью моей собственной войны – войны,