Наномашины, Неизбежность! Том 13 - Николай Николаевич Новиков

Нет. Ноль. Даже с учётом апгрейда Глаза Шеня — я ничего такого не вижу. Там наоборот слишком светло, будто ни капли зла и тьмы. Как солнце.

Я прикрываю третий глаз.

Странно. Очень странно и очень подозрительно. А от того… напряжно. Как он вырос? Как подделал документы, как прошёл их проверку? И главное — почему так изменился? Это уже не тот Иоганн.

— «Евгений, Франш-Конте Иоганн — следите и пробейте», — сказал я, разворачиваясь, — «От какой страны, как прошёл, почему его не спалили, и где выступает. И скиньте запись его дуэли… заварушка намечается, походу».

Ну, одно понятно точно — он на меня обозлён. Реакция совершенно иная.

* * *

Позже этим же вечером.

Я хмуро смотрел на девушку. Она очень стеснительно отводила глаза, смотря то в пол, то с надеждой на Лонгвея.

Где-то я её уже видел…

А, точно! Я помню эту рыжулю! Только она тогда была сильно младше.

— А я ведь тебя помню! Это же тебя я спас, когда из Бездны вернулся! — помахал я пальцем.

— В-вы правда помните⁈ — распахнула она голубые глаза так, что аж чуть очки не скатились с носа.

— Ага. Ты дочь нашего хорошего друга, Хоппера, учёного американского, — киваю я, а затем вопросительно смотрю на Лонгвея, а затем на Вильгельма, — Только зачем вы её сюда привели?

Вообще, у меня очень важные дела через десять минут!

Но меня прям чуть ли не заставили явиться в кабинет Вильгельма! Я уж подумал, что всё, воюем с японцами, но нет — тут ждала симпатичная худая американка.

— Ну-у… по правде говоря… — как-то мялся Лонгвей, обеспокоенно поглядывая на американку, — Она — причина, почему вас из раза в раз находили. Все. От террористов, до похитителей и меня.

И я медленно, оооочень так не по-доброму, перевожу взгляд на девицу. Она аж поджимается.

О как…

— Я… я для себя искала! А выкладывать меня заставляли! — запаниковала она под взглядом Императора Германии и следующим актуальным божеством, — Но… но да… всё это время… это я вас находила…

— И зачем ты «для себя» искала моё точное местоположение, можно спросить?..

— Фанатка! — энергично ответила она, — У меня скучная жизнь богатой девочки-подростка, мне нечего делать, и у меня СДВГ! И моей гиперфиксацией стали Вы!

Я покосился на Вильгельма. Тот даже бровь приподнял.

Что нафиг?.. Что за странная ситуация?..

— А тебя не Джессика случаем зовут? — спрашиваю я и сразу вижу сверкнувшие глазки, — А-а-а-а, так это ТЫ всех моих хейтеров матами покрываешь?

— Я! Да-да, я, ха-ха! Вы видели мои комменты⁈

— У тебя сколько твинк-аккаунтов-то ёпта⁈ Тебя же банят за каждое сообщение!

— Уже двести сорок один! — гордо выпрямилась она.

Вильгельм настолько поражается современному поколению, что приподнимает аж целую вторую бровь! А это редкость! Обычно одной ограничивается.

— Стало быть… ты мой сталкер? — уточняю.

— Ну… стало быть так, — отводит она глаза, — Н-но! Спешу обозначить, что не претендую на ваше сердце! Так что это… не говорите той злой альбиноске обо мне… она вчера… уже приходила… ночью, — поёжилась она, — Я вами восхищаюсь не в романтичном плане. Хотя-я-я… если предлоооожите…

— Кхм, — кашлянул Лонгвей.

— А. Да-да! — закивала Джессика, — В общем, та ушастая и та бледная «убедили» меня согласиться на похищение, и на следующей день меня выкрали Храмовники! Теперь я готова работать прямиком на вас! Сказали, что у меня талант по вычислению людей. Ну и как минимум, уже не заставят сливать вас, хех.

Ну, теперь всё полностью понятно. Даже не убавить.

Я спас девчонку, она от нехрен делать решила стать фанаткой, и так увлеклась, что реально стала фанаткой. И так уж совпало, что фанатка оказалась с гиперфиксацией и талантом слежки. А проблема была в том, что её просто обнаружили раньше нас.

Ну и если бы не Лонгвей в нашей команде — мы о ней вряд ли бы и узнали. Это же просто богатая американка! Её бы Катя быстрее нашла — подружиться на почве срача в комментах. И Зайка наверняка по наводке Лонгвея её навестила.

Ну… окей. Одной проблемой меньше, одним мощным, — и странным, — союзником больше.

И тут Вильгельм подходит к столу и кладёт перед Джессикой фотографию.

На нём было изображено Мясо.

— Знаешь, кто это? — спрашивает старик.

— Попадался в материалах, — кивает девушка, а затем качает головой, — Но кто это — без понятия. Эх, если бы мы знали, что это такое… но мы не знаем, что это такое.

— То есть утверждаешь, что не сливала ни ему, ни его приближённым информацию?

— Он если её и получал от меня, то я уж точно этого урода не видела, ха-ха! — хохотнула энергичная рыжуля, — Да и вряд ли он с кем-то из моих связан. Уж больно… не знаю… специфичный, — берёт она фото, внимательно смотрит, и хмуро задирает на нас головы, — А что, надо найти?

— Надо понять, как находит, — вздыхает Вильгельм, — Это создание вычисляет Михаэля. Он уже его…

— Да, я знаю: у полиции, в европейском парке и вот недавно, в Греции… — задумчиво пробубнила она.

Мы с дедом шокировано переглядываемся. Какого х…

Ну, походу, про талант вычислять людей не врали! И это всё сидя хрен знает где⁈ Я боюсь женщин с гиперфиксацией: сначала Зайка, теперь вот эта вот. Страшно, очень страшно…

— Мы просим тебя заняться. Нужно понять, как оно меня находит, — киваю я, — Сможешь?

— Оки. Постараюсь.

— Будем очень благодарны! — искренне радуюсь я, — Что нужно предоставить?

— Да не, ничё, мне телефона достаточно.

Она это ещё и с телефона всё делала⁈ Хааа⁈

Дед, ёпаресете, увольняй всю свою спецуру к хренам собачьим! Это же бездари! Их малолетка со зрением минус три уделала в их же поле!

Вот стану Императором Мира… все полетят на завод работать! Дэбилы.

«Пользователь, напоминание», — говорит Рой.

Я смотрю вверх и вижу, как на краю зрения мерцают часы. Пять часов вечера. Пора.

Оставив деда, Лонгвея и Джессику разбираться с поисками, я попрощался и быстренько покинул кабинет, направляясь по длинным коридорам дворца. Туда. Сюда. Опа! Бабушка! Сюдыаааа!

— Бабулька! — вскидываю я руки и лезу обниматься.

— Погоди, погоди! Куда так сильно⁈ — Ведьма закряхтела, когда я сжал её своими ручищами, — В твоём возрасте тебе уже не шесть… так вырос, ох…

Ну вот и всё. Вот и настал момент. Думаю, скоро история моих приключений закончится…

Теперь в моём возрасте мне больше. А великая до этого Василиса… теперь на моём фоне маленькая хрупкая женщина.