Исцеление вечности - Джули Кагава

никто не подошел проверить, в порядке ли Шест, жив ли он вообще. Когда охранник снова заорал: «Что здесь происходит?» — Шест застонал и слабо заворочался. Я ощутила запах крови, лившейся на снег из его рассеченной губы, и почувствовала приступ мстительной радости. Я надеялась, что ему больно. Я надеялась, что он еще пару недель будет ходить с раздутой физиономией. В этот раз он легко отделался.

— Его спросите, — сказала я охраннику, а Шест меж тем пытался встать. — Это он пытался нас прикончить.

Взгляды всех присутствующих обратились на Шеста — тот поднялся на ноги и теперь тяжело дышал, злобно посматривая на Зика и меня. Его лицо превратилось в маску злобы и ненависти.

— Убейте его! — выпалил он, ткнув пальцем в Зика. Я напряглась и рыкнула, обнажив клыки, — Зик предостерегающе положил руку мне на плечо. Никто не пошевелился. — Ну? Чего вы ждете? — выкрикнул Шест, уставившись на капитана охранников. — Застрелите его, немедленно!

Тот неловко переминался с ноги на ногу:

— Сэр, это невозможно.

— Что? — Шест сощурил глаза. — Что вы сказали, капитан?

— Государь приказал нам доставить их к воротам, сэр. — Капитан говорил твердо и невозмутимо. — Всех. Мы не можем нарушать его приказ даже ради вас.

— Это просто человек! — взорвался Шест. Его сверкающие глаза остекленели, на лбу пульсировала вена. — Не вампир. Государю плевать на одного человека. Делайте что я велю!

— На твоем месте я бы как следует подумал, прежде чем такое говорить, — раздался негромкий низкий голос. Голос Кэнина. Он стоял перед машиной, Шакал же устроился на капоте, с интересом наблюдая за происходящим. Оба вампира не двигались, однако в их взглядах чувствовалась явная угроза, а глаза Шакала сверкали в сумраке. — Я бы хорошенько подумал о том, где нахожусь, — продолжал Кэнин. — Один, вдалеке от вампирской башни, с тремя вампирами. Если дойдет до схватки — как ты полагаешь, чем дело кончится?

Охранники побледнели, только теперь осознав, в каком они положении.

— Сэр, — тихо, подчеркнуто спокойно сказал капитан, снова поворачиваясь к Шесту. — Нам нужно уходить, немедленно. Давайте доставим вас обратно в башню и доложим Государю о произошедшем. — Он махнул в сторону Шеста пистолетом. Говорил он вежливо, но тоном, не допускавшим возражений. — Пойдемте, сэр. Сейчас же.

— А куда это вы, собственно, собрались? — проворковал Шакал, спрыгивая с капота. В его голосе звучали опасные нотки, глаза поблескивали. — Обратно к Государю убегаете, так? Не выйдет, кровяные мешки.

Глаза Шеста широко распахнулись, сквозь безумие наконец-то проступил страх — он сообразил, что его охранники мертвы, а оставшиеся не смогут его защитить. Только не от трех рассерженных вампиров вдалеке от безопасной башни Государя.

Я бросила взгляд на Кэнина, ожидая, что он что-то скажет, но он стоял молча, с каменным лицом. Вскинув оружие, охранники поспешили прочь, прикрывая Шеста. Но возможности убежать от меня и двух других вампиров у них не было.

Шакал обратил взгляд своих золотистых глаз на меня и ухмыльнулся в зловещем предвкушении:

— Ну давай, сестра. Сделаем это вместе. Я даже оставлю тебе маленького паразита. Можешь вырвать его сердце и съесть у него на глазах, если хочешь.

Зарычав, я повернулась к людям и оскалилась. Искушение было велико. Я могла убить Шеста. Прямо сейчас. Никто не станет по нему скучать. Государю будет наплевать на него, если мы найдем Саррена и лекарство. Несмотря на всю свою манию величия, Шест всего лишь человек в мире, управляемом вампирами. Домашний человек. А незаменимых домашних не бывает.

— Элли, нет! — раздался голос из-за спин охранников. — Не дай ему меня тронуть, — взмолился Шест. — Мы же были друзьями когда-то. Это ведь что-то да значит, правда? Ты не такая, ты этого не сделаешь.

Я рыкнула на него, а внутри меня в полный голос взревел демон, выпуская наружу весь мой гнев, всю ярость, всю обиду, все горе — чувства, которые я так долго держала взаперти.

— Ты не имеешь права об этом просить! — завопила я, и Шест сжался, стал похож на того Шеста, которого я знала. Я шагнула вперед, обнажив клыки, — сейчас я его ненавидела. — Даже не смей, после всего, что ты натворил! Я могу вынести твою ненависть, твою злобу, твою долбанутую вендетту, твое желание доказать, что ты теперь лучше меня. Я могу даже смириться с тем фактом, что ты предал меня Государю в обмен на легкую жизнь. Ну и ладно. В тебе всегда была гнильца, я это знала. Всегда знала… — Внезапно в горле у меня набух ком, и пришлось с усилием сглотнуть, чтобы продолжить. — Но даже не пытайся теперь взывать к моей человечности, — хрипло проговорила я, мой тихий голос звучал холодно и непривычно. — Только не после того, как ты заставил меня признать, что я чудовище. Только не после того, как ты пытался забрать у меня единственное, что есть хорошего в моей жизни. Если бы Зик погиб, я бы показала тебе настоящего монстра.

— Да, — с усмешкой подбодрил меня Шакал, тоже делая шаг вперед. — Правильно, сестра. Так держать. Это наша натура. И я уже давненько не устраивал приличного мочилова. Давай покажем Государю, что случается с домашними, которые не испытывают должного страха перед вампирами.

Демон с этим согласился. Чудовище брало надо мной верх, и мне было наплевать. Я вытащила из ножен меч — раздался металлический скрежет. Охранники направили на нас оружие, но что такое охранники? Всего лишь хрупкая стена из плоти и крови. Эта стена падет, и уже ничто не будет отделять меня от моего врага.

— Хочешь увидеть, кем я стала? — спросила я Шеста, который, похоже, был близок к обмороку. — Хочешь увидеть, во что я превратилась, спасая твою жизнь? Отлично! Я покажу тебе, кто я на самом деле!

Стиснув рукоять меча, я приготовилась к атаке.

— Эллисон, нет!

Кто-то схватил меня сзади за плечо, дернул, остановил. Оскалив клыки, я развернулась — и едва успела совладать с собой, чуть не бросилась на Зика, чуть не вонзила зубы ему в горло. Зик не дрогнул, он взглянул мне в глаза, и в них я увидела свое отражение — злобного демона, оскалившего клыки во всю длину.

— Не делай этого, — прошептал Зик, крепко держа мое плечо, хоть и должен был понимать, что я легко могу вырваться. — Элли, оно того не стоит.

Я зашипела на него — я была уже не я. Внутри бушевало чудовище, в желудке жарким огнем полыхал Голод.

— Это почему же? — спросила я.

Зик провел пальцами по моим волосам, в его взгляде читалась мольба. Это прикосновение повергло меня в