Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

Скотт выехал на Вестерн-авеню и повёл машину на юг, объезжая Лексингтон-авеню.

* * *

Снайпер первым услышал приближающийся вертолёт. И не только услышал, но и увидел его. Это был военный чоп­пер с укрепленным на турели пулеметом М-60, набитый под завязку какими-то парнями в чёрной форме.

Унисол внимательно наблюдал, как геликоптер прошёл над бульваром Олимпик и опустился прямо посреди улицы, вне зоны огня. Следом за ним появился второй вертолёт. А потом со стороны Харбор-фривэй показалась целая колонна бронемашин с буквами L.A.P.D.[VII] на бортах.

Начиналась настоящая охота. Сейчас снайпер пожалел о том, что у них в арсенале нет какого-нибудь оружия помощ­нее, чем эти гранатомёты, которые вполне подходили в войне с пехотой, но ничего не стоили против бронемашин. Хотя, при удачном выстреле, из гранатомёта вполне можно было бы свалить один из чопперов.

Ну что же. Пора было уносить ноги. Спокойно, неторопливо снайпер повесил себе на шею «хеклер», подхватил гранатомёт, трос и двинулся в кухню.

* * *

В это время Боб Клайвел торопливо карабкался наверх. На пятый этаж. Он бежал, моля Бога только об одном — не опоздать. Боб хотел все сделать сам. Дело не в том, что в нём так уж сильно взыграла жажда мести. Он, в принципе, не любил насилия. Но сейчас, когда столько людей погибло, потому что трем каким-то говнюкам вздумалось опробовать здесь украденную где-то пушку, Боб не мог оставаться спо­койным.

Вылетев в холл пятого этажа, он прошёл по коридору и заглянул в студию, окна которой выходили на бульвар Олимпик. Ему даже не пришлось выбивать дверь, она и без того висела всего на одной петле, которая, в свою очередь, болталась на одном-единственном шурупе.

— Ну, посмотрим, ребята, насколько вы крепки, — про­шептал Клайвел.

* * *

Оказавшись в кухне, унисол открыл окно и, зацепив «кошки» за подоконник, опустил второй конец каната вниз. Жёлтая извивающаяся нейлоновая змея повисла вдоль стены, чуть покачиваясь. Она казалась живой, однако эта мысль не вызвала у унисола никакого веселья.

Поддерживая гранатомёт одной рукой, он ухватился за трос и выбрался за окно.

* * *

Машины разворачивались стройным полукругом. Они брали в кольцо вход в разгромленное здание «Си-Эи-Эй». Ещё несколько бронетранспортеров перекрыли бульвар Олимпик за два квартала до места побоища. А за ними вы­строилась цепь солдат.

Сэм Хопкинс видел, как, по крайней мере, три чоппера прошли над бульваром. Скорее всего, они тоже высаживали солдат, а это могло означать только одно максимум через десять минут гуки оцепят весь район. И тогда им крышка. Кранты. Труба.

— Он обернулся к двоим бойцам, стоящим на углу переулка и бульвара Олимпик и громко крикнул:

— Живо залезайте в машину!

Унисолы повернулись к нему и Сэм неожиданно увидел их холодные пустые глаза. Казалось, они не понимали его.

— Вам что, не ясно, что я сказал? заорал водитель, стервенея от страха. Быстро забирайтесь в машину!

— Приказ не ясен, сэр, четко отрапортовал один из унисолов, высокий крепкий парень с тонким белым шрамом, украшавшим верхнюю губу.

— Я старший группы, — грозно произнёс Сэм. Отчаяние придавало ему отваги. — Меня назначил старшим сержант Скотт. И я приказываю вам: быстро в машину.

— Так точно, сэр, — оба забрались в «ниссан».

Оставалось дождаться четвёртого солдата, который должен был спуститься по веревке. Сэм посмотрел вверх. Жёлтый трос закапчивался примерно на уровне второго этажа. Но для настоящего солдата это ведь не высота. Особенно, когда речь идёт о бое, о настоящем полноценном бое.

Снайпер быстро скользил по канату вниз. Сэм посмотрел в сторону бронемашин. Одна из них, ловко маневрируя, принялась расталкивать горящие обломки пожарных автомобилей.

« Всё, остальных гуков нам не достать», подумал Хопкинс.

Неожиданно он почувствовал, что совсем промок. Струи дождя стекали по его мокрым волосам и попадали за шиворот «Чёрт, надо забираться в машину, подумал он, и быстро уматывать отсюда. Что же этот парень так долго телится?»

Он ещё раз посмотрел наверх. Снайпер висел на высоте трёх с половиной этажей.

* * *

Боб Клайвел распахнул окно в фойе и посмотрел на зда­ние напротив. Он торопился найти одного-единственного че­ловека, того, что гнал его своими выстрелами ко входу. Снайпера. Стрелка. Однако окна были пусты.

Диктор чертыхнулся.

«Твою ж мать, — подумал он. — И стоило так торопиться. Всё равно мы упустили их. Наверняка эти гады смотались, как только появились броневики».

Неожиданно краем зрения он заметил какое-то движение на углу дома напротив. Клайвел прищурился. Так и есть. Какой-то парень спускался вниз по канату, а на груди у него, — Боб не мог ошибиться, зрение у него, слава Богу, было стопроцентным, — болтался гранатомёт.

— Ну что, дружище. Теперь, похоже, пришла твоя оче­редь повеселиться.

Боб неторопливо поднял «спешл детектив», тщательно прицелился и нажал на спуск. Пуля ударила снайпера в руку. Однако он, казалось, не обратил на это никакого внимания и продолжал ползти вниз. Разве что спуск его стал более мед­ленным.

Диктор вновь чертыхнулся, протёр левой рукой глаза и снова принял положение для стрельбы стоя. Ему ещё никог­да не доводилось стрелять в человека. Но подобные стойки он видел в кино. А уж здесь-то их можно было смотреть хоть целый день.

Боб вновь совместил мушку с прорезью прицела, ловя в неё фигуру снайпера, продолжающего спускаться по тросу. Совершенно отрешенно он вдруг подумал, что не испытывает абсолютно никаких чувств. Кто-то говорил, что в первый раз выстрелить в человека очень тяжело. Потом бывает тошнота и прочие мерзопакостные вещи. Однако Клайвел с удивлением отметил, что не испытывает вообще никаких чувств. Совсем. В этом была своя странность, но Боб решил, что обдумает этот вопрос потом. Попозже, когда всё закончится. А пока он задержал дыхание и плавно нажал на спуск.

На сей раз его выстрел достиг цели. Пуля угодила снайперу точно в висок. Неожиданно парень задергался. Он не выпускал из руки троса, однако вторая рука, которой он держал гранатомет, разжалась, и оружие упало вниз, на тротуар. Тело снайпера билось в конвульсиях, но Бобу было абсолютно не жаль его. Нисколько, ни капельки.

Он ещё раз протер глаза, почувствовав, как лопнул ожог на правой щеке и неприятная жидкость потекла по лицу и по подбородку.

— Ну что, мать твою! Здорово тебе? — крикнул Боб. —