Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

И тут Боб сообразил.

— Подожди минуту, приятель, — крикнул он пожарному и вдоль стены побежал обратно до коридора.

Свернув направо, он отсчитал вторую дверь и ударом ноги попробовал выбить замок. Ничего не вышло. Слишком мало оставалось сил. Клайвел попробовал ещё раз. Дверь распахнулась. Это было узенькое помещение, в котором уборщики держали свой скарб. Швабры, халаты, вёдра, по­ломоечные машины, всякие скребки для чистки стекла, какие-то порошки, которые, впрочем, Боба совершенно не интересовали. Он пришёл сюда не за этим.

Сейчас Клайвел смотрел на окно, за которым он различал крышу киоска.

«Конечно, высоковато, — подумал диктор. — Да и та­щить пожарника все равно придется через дверь. Но лучше проделать этот путь один раз, чем мотаться под огнём туда-сюда».

Подняв швабру, он, что было сил, грохнул ею в зеркаль­ное стекло. Оно покрылось сетью трещин, но не разбилось. Тогда Боб ударил снова. Сильно, с придыханием. Деревянное основание заставило стекло разлететься на тысячу кусков.

— Вот и отлично, вот и отлично, — бормотал Боб, вышибая осколки из нижней части окна.

Выглянув на улицу, он осмотрелся. Стрелков видно не было. Никого. Только трупы справа, возле дверей, а слева, метрах в двухстах, испуганные прохожие, жмущиеся к стенам.

— Эй, приятель, это ты? — пожарник всё ещё лежал внизу за киоском, задняя часть которого уже весело потрескивала, пожираемая огнем.

Боб прикинул, что расстояние отсюда до двери метров десять. Может быть, двенадцать. И все двенадцать ему придётся чувствовать себя так, словно он сидит в раскаленной духовке. Ладно, ничего, как-нибудь.

Боб уцепился за раму, выбрался наружу и, пригнувшись, нырнул за киоск.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он раненого.

— Хреново, — ответил тот. — Честно говоря, хуже не бывает. Если бы не ты, парень, я бы поджарился тут, как индюшка. Эти говнюки засели на той стороне улицы. Я их видел. Как ты думаешь, в вашем заведении остался хоть один работающий телефон? Нужно вызвать полицию и армию. Пусть поотстреляют этим гаденышам задницы.

— Не знаю, подожди, — Боб подхватил раненого под­мышки и, напрягая все силы, побежал по тротуару.

Пламя лизало ему правую щёку, то и дело, касаясь кожи, на которой вздувались белесые волдыри ожогов. Пожарный молчал. Впрочем, ему в несгораемом костюме было легче.

— Ладно, ничего, самое главное, что мы оба живы.

Он проделал половину пути, когда совсем рядом с ним в воздухе тонко просвистела пуля и, ударившись в стену, отбила от неё кусочки бетона.

— Чёрт, мать твою! — Боб пригнулся ещё ниже. — Они видят нас! Они нас видят!

— Ни хрена, здесь огонь.

— Ага, а кто же, по-твоему, в нас стреляет? — язвительно осведомился Клайвел у раненого. — Господь Бог, что ли? Пожарный, неловко повернувшись, посмотрел в сторону — У них снайпер в здании напротив, — прошептал он. — Я засёк его. По-моему, на пятом этаже. Я видел вспышку. Держись поближе к огню, тогда он не сможет нас увидеть.

— Ну, правильно, — буркнул Боб. — Я затем только и вылезал, чтобы поджариться здесь вместе с тобой.

Однако он все же сделал шаг к огню и, пригнувшись ещё сильнее, побежал к дверям.

* * *

Впрочем, это только ему казалось, что он бежит. На самом деле Боб едва-едва переставлял ноги. Силы его убыва­ли с каждым шагом.

Снайпер хмыкнул. Этот парень явно был не дурак. Мало того, что он тащил второго человека, так ещё и умудрился скрыться так, что унисол не мог его подстрелить. Он и раньше-то плохо различал этого храбреца за высокими языками огня, а сейчас и вовсе потерял из виду.

Судя по тому, что ему приходилось читать о гуках, они никогда не отличались большой храбростью и сострадани­ем. Безрассудством? Да. Очумелым самопожертвованием? Вполне возможно. Но храбростью? А этот парень, несомнен­но, проявлял недюжинную смелость. Впрочем, это ничего не меняло.

Ещё пара гранат, выпущенная стрелками, расположившимися внизу, разворотила останки последнего «плимута». Правда, асфальт ещё горел, но, в основном, из-за разлитого бензина. Искореженные обломки уродливым ковром устилали улицу. Патрульные автомобили просто перестали сущест­вовать. Они превратились в груду обгоревшего металлоло­ма, разбросанного на площади в двадцать квадратных мет­ров. Были ещё остовы пожарных машин, но это тоже дело времени.

Снайпер вновь приник к диоптрике прицела. Он дышал ровно и глубоко. Палец его абсолютно не дрожал на спуско­вом крючке. Он ждал, когда этот храбрец появится в узком промежутке между пламенем и дверью.

В общем-то, наверное, уже можно было бы уходить. При­каз сержанта был выполнен. Вражеская база разрушена. Те­перь гуки не скоро придут в себя. Но этот человек, спасаю­щий раненого...

* * *

Боб рванулся из последних сил. Ему оставалось пройти не более полутора метров. И вот она, как близко, спасительная дверь. Стекла выбиты, но там укрытие, там жизнь. Важно втащить пожарника внутрь, не дать снайперу возможности выстрелить по ним.

Если бы хоть одна из створок была открыта, Боб сделал бы это без проблем. Но, к сожалению, обе массивные поло­винки двери были закрыты. Правда, в них уже не осталось целых стекол. К тому же раненого придется перетаскивать через порог высотой примерно двадцать сантиметров. И не дай Бог, парень зацепится одеждой.

Боб не знал, насколько прочен несгораемый комбинезон пожарного, но был уверен, что теми силами, которые у него остались, эту материю не взять. Он не сможет её разорвать, даже если выбьется из сил окончательно.

— О’кей, давай уж, приятель, помогай мне, — сказал он пожарному.

— Извини, парень, но идти я не смогу, — с отчаянием ответил тот. — Честное слово, если бы я мог хотя бы ползти на карачках, то уже давно смотался бы отсюда.

— Ну, постарайся хотя бы упираться ногами в землю. Нам сейчас придётся тяжело.

Боб рванулся вперед в тот момент, когда снайпер нажал на курок. Какую-то долю мгновения он еще шагал, а потом ноги его подкосились и он рухнул на асфальт. Пуля со свис­том срикошетила от стены и унеслась в оранжево-чёрное пламя.

— Дерьмо! — заорал Боб, быстро вскакивая.

Он вновь схватил пожарного подмышки и рванул. Вторая пуля пронеслась в нескольких сантиметрах от его головы. Клайвел потащил пожарного к дверям, каждый раз щурясь, когда пули разбивали стекла или откалывали от бетона пере­крытий круглые кусочки.

Сейчас им овладело странное чувство. Такое, наверное, случается со многими. Чувство, когда отчаяние становится сильнее страха