Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

им, словно щитом. В следующий миг в спину мертвого уже ниндзя воткнулись две прилетевшие с улицы стрелы, а через дорогую вращающуюся дверь в вестибюль ворвались игроки.

Двое эльфострелков изящно разошлись в стороны, натягивая луки и пропуская вперед гномотанка. За гномотанком лезла еще какая-то нелюдь, но мне уже было не до классификации противника по классом и расовой принадлежности.

Я толкнул замешкавшегося Федора, так что предназначенная ему стрела просвистела мимо и ударилась в стену, а сам сделал шаг вперед, перекрывая эльфам линию огня.

Было очевидно, что мы попали, но пусть хоть у него будут какие-то шансы.

Я убрал Клавдию в инвентарь, меняя ее на "калашникова", и хотя этот процесс занял всего какие-то доли секунды, он все же оказался слишком медленным. Мой палец уже лег на спусковой крючок, когда из живота выросло оперение хвостовой части стрелы.

Сначала был какой-то легкий толчок, потом что-то холодное вошло в мои внутренности, а потом от этого холодного по телу стал разливаться адский жар, но я все равно начал стрелять, потому что если кругом враги, а ты схватился за автомат и никого с собой не забрал, то ты сам себе злобный буратино.

— Бегите! — попытался крикнуть, а на самом деле прохрипел я. Хотелось добавить к этому призыву какой-нибудь эпитет, типа "идиоты" или еще чего похлеще, но я решил не тратить на это сил. Рассказчик потом от себя добавит.

Если будет кому и о чем рассказывать.

Федор не заставил себя упрашивать и зайцем рванул к лестнице, ведущей на верхние этажи. Виталик пятился, прикрываясь телом гоблина, которое уже больше напоминало ежа. Все-таки скорострельность у эльфов была потрясающая.

Прямым доказательством этого факта были уже три стрелы, торчащие из моего многострадального бренного тела.

Я все равно стрелял. Не знаю точно, попал я в кого-нибудь или нет, а если и попал, то насколько серьезные ранения нанес, я просто стрелял, заливая все вокруг свинцовым дождем, я продолжал бы стрелять и дальше, отвлекая внимание на себя и даря товарищам лишние мгновения для бегства, но в какой-то момент в магазине кончились патроны.

А несистемное оружие одним лишь усилием мысли не перезарядишь.

Я отбросил ставший бесполезным автомат в сторону, потянулся, было, за Клавой, как единственной женщиной, что у меня осталась, но тут четвертая стрела попала мне в грудь, обрывая дыхание. Я упал на четвереньки, перед глазами плыл кровавый туман, через который проступало услужливое сообщение Системы, что если я не выпью исцеляющее зелье, то мне кирдык.

Спасибо, кэп.

Здоровье опустилось в критическую зону, сил почти не было, но инвентарь был уже открыт, так что я ткнул по иконе с бутылкой, и зелье материализовалось у меня в руке.

Оставалась только самая малость — донести бутылку до рта и сделать хоть один глоток, после которого могут появиться силы на второй, но, разумеется, такой возможности мне не предоставили.

Закованная в железный сапог нога опустилась сверху, раздавив и бутылку и мои пальцы, ее сжимающие. Ирония судьбы, но пальцы, политые зельем восстановления, сразу же исцелились. Может быть, есть смысл попробовать их облизать?

Во все сужающемся поле зрения возник раскачивающийся прямо перед моим лицом набалдашник боевого молота.

— Я тебя запомнил, — на всякий случай соврал я гному, лицо которого находилось слишком высоко, чтобы я мог его разглядеть.

Набалдашник молота исчез, уходя вверх для замаха, в следующий миг я затылком почувствовал легчайшее дуновение воздуха.

И наступила темнота.

ГЛАВА 28

И была темнота.

А потом появился свет, и я пошел на него, надеясь, что это свет в конце туннеля, а не скорый поезд "Москва-ад", который отвезет меня туда, где, по мнению Системы, мне и место.

И если сначала никакого туннеля не было, то стоило мне только о нем подумать, как он появился, и по обеим сторонам выросли стены. Но гудка все еще не было слышно и это немного обнадеживало. Но только самую капельку.

У меня ничего не болело, по крайней мере, физически. Руки-ноги были на месте, лишних дырок ни на теле, ни в одежде не наблюдалось, но и инвентарь ни черта не вызывался, и логи посмотреть тоже было невозможно.

Странное такое состояние.

У меня даже возник когнитивный диссонанс, потому что, с одной стороны я должен был быть мертв. А с другой стороны, вот он я, о чем-то думаю, куда-то иду.

Пораженный этими мыслями, на какое-то мгновение я даже остановился.

А потом побежал.

— Куда бежишь? — спросил меня голос. Он раздавался одновременно отовсюду, поэтому я сразу понял, что это голос в моей голове. Но он, совершенно определенно, принадлежал не мне, не моему подсознанию, не моему альтер-эго и даже не моему либидо.

Это был определенно чей-то чужой голос, поэтому ему можно было ответить. Со своими же собственными голосами заводить беседу не рекомендуется.

— Туда, — сказал я и махнул рукой в сторону света.

— А что там? — тут же спросил голос.

— Друзья, попавшие в беду, и враги, у которых все нормально, — сказал я. — А должно быть наоборот.

— Кто так решил? — спросил он.

— Я.

— А, ну тогда ладно, — сказал он и замолк.

Минут на пять, за которые я к своей цели ничуть не приблизился.

— Ничего не замечаешь? — осведомился голос.

— Расстояние не сокращается, — сказал я.

— Бинго, — сказал он. — А знаешь, почему? Потому что тут нет расстояний.

— Отлично, — сказал я и остановился. — А что тут есть?

— Ты, — сказал он. — И я.

— Понятно, — сказал я. — Раз уж об этом зашла речь, ты не мог бы визуализироваться во что-нибудь привычное?

— Легко, — сказал он и превратился в меня.

Второй я стоял метрах в двух от меня и над его-моей второй головой возник какой-то мягкий источник рассеянного света.

— Не настолько привычное, — сказал я.

— Ладно, — сказал он и превратился в Виталика.

— Все еще перебор.

— Ладно, — сказал он и превратился в какого-то незнакомого мутного типа в деловом костюме и с портфелем в руках. — Так пойдет?

— Годится, — решил я. — И кто ты?

— Я — хранитель этого места.

— Полагаю, ты можешь угадать мой следующий вопрос, но я все равно спрошу. Что же это за место?

— Это то место, куда попадают игроки после смерти.

— Все игроки? — уточнил я. — Или только те, у кого был Амулет Возрождения?

— Все, — сказал он.

— А на фига тогда амулет? — спросил я. — И что означает вероятность в двадцать пять процентов?

— Амулет вызывает меня, — сказал он. — Двадцать пять процентов — это вероятность того, что я откликнусь на