Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

— Отлично, — сказал я. — Но раз ты откликнулся и пришел, то у меня все в порядке, да?

— Боюсь, все несколько более сложно, — сказал он.

— Нет, все просто, — сказал я. — Скажи мне, где выход, и я уйду.

— Выход там, — он махнул рукой в сторону светлого пятна, к которому я бежал. — И там, — теперь он указал в противоположную сторону. — И там, — указующий жест вверх. — И там, — теперь он махнул рукой под ноги.

— Бесишь, — сказал я.

Он пожал плечами.

— У меня нет времени на эту ерунду, — сказал я.

— На самом деле, у тебя полно времени на любую ерунду, — сказал он. — Потому что здесь, как это ни парадоксально звучит, нет времени. И если ты решишь вернуться, то вернешься ровно в тот момент, из которого и ушел.

— То есть, вот прямо туда? — уточнил я. — В тот момент и в то же место?

— Да, — сказал он. — Ты ведь сам так выбрал.

— Отлично, — сказал я. — Как мне это сделать?

— Ты уверен, что действительно этого хочешь? — спросил он. — Учитывая обстоятельства твоего отбытия?

— Еще как хочу, — сказал я. Да, там, откуда я "отбыл" было полно врагов, но я собирался их всех убить, используя чувство морального превосходства, эффект внезапности и бейсбольную биту.

Но если этот тип не врет, а мне почему-то казалось, что он не врет, с этим можно не торопиться. Хотя и засиживаться, конечно, не стоит.

Словно прочитав мои мысли, этот хмырь наколдовал два удобнейших на вид кожаных кресла и превратил окружающий нас тоннель в уютную гостиную с коврами, охотничьими трофеями и полыхающим камином. На каминной полке красовалась моя фотография в камуфляже и с М-16 в руках.

Он сел в свое кресло и закинул ногу на ногу.

— А без этого вообще никак? — спросил я.

— Никак, — сказал он. — Садись.

Я сел. Кресло оказалось удобным не только на вид и ощущалось вполне реальным. Вот что настоящее колдунство делает.

— Прежде, чем ты уйдешь, я должен рассказать тебе об альтернативе, — сказал он.

— Сейчас я мог бы пошло пошутить, — сказал я. — Но не буду.

— Шути. Мне все равно.

— Тем более, не буду, — сказал я. — Если тебе надо что-то мне рассказать, то валяй, рассказывай, и давай закончим с этим поскорее.

— Зачем ты так рвешься обратно?

— Там друзья, — сказал я. — Враги. Там жизнь.

— Что есть жизнь, как не бесконечная череда страданий, в итоге которой ты все равно умираешь?

— Знакомая какая-то песня. Ты, часом, романов на польском не писал?

— Но ты ведь можешь не возвращаться туда, где пот, кровь, боль и смерть, — сказал он. — Ты можешь остаться здесь.

— А здесь что?

— Тишина, покой, — сказал он и обвел рукой сотворенную минутой ранее гостиную. — Все, что ты хочешь.

— Только оно все ненастоящее. Здесь только то, что живет у меня в голове.

— Разве не все мы живем в собственных головах?

— Знаешь, Гамлет, хоть я и не узнал тебя в этом прикиде, но ответ на твой извечный вопрос я для себя давно уже выбрал.

— И ты не хочешь воспользоваться уникальной возможностью познать себя?

— Я знаю о себе все, что мне надо.

— Но так ли это?

— Ты — демон рефлексии и самокопания?

— Нет. И если ты начинаешь думать, что я — лишь часть тебя, и извлекаю ответы из твоего разума, то ты ошибаешься.

— А как это проверить?

— Спроси меня о чем-нибудь, чего ты не знаешь.

— Ну и смысл? Если я этого не знаю, как я проверю ответ?

Он промолчал.

Признаться честно, в мозг уже закрадывалась мысль, что я лежу в коме и все это мне только чудится, и я разговариваю сам с собой, но жизненный опыт этой версии все-таки противоречил. Мне ведь, черт побери, размозжили голову боевым гномским молотом, какая тут кома?

И вот еще что интересно, я действительно слышал треск черепной коробки и хлюпанье ее содержимого, или придумал это уже потом?

— Ладно, — сказал я. В конце концов, я же ничего не теряю. — В чем смысл Системы?

— В том, чтобы сделать выбор и найти свое место в одном из миров.

— Не, я, видимо, неправильно сформулировал, — сказал я. — Это смысл для конкретного индивидуума, пытающегося в вашу чертову Систему встроиться. А если глобально? Зачем это вообще? Какие цели преследовали Архитекторы, когда все это придумали?

— Смысл существования Системы в ограничении развития цивилизаций, — сказал он, как ножом отрезал.

— Но зачем?

— Потому что на определенном этапе развития цивилизация становится опасна не только для себя, но и для окружающих, — сказал он.

— Звездные войны, вот это вот все? — спросил я.

— В том числе. Но зачастую действия эти не несут злого умысла, хотя и приводят к катастрофическим последствиям. Любопытство, научный интерес, попытки познать вселенную… А в итоге все заканчивается превращением звезд в сверхновые, расползанием черных дыр, нарушениями в пространственно-временном континууме, которые грозят целым галактикам.

— Неужели Земля подошла к этому пределу?

— Даже близко не подошла, — сказал он. — Но Система работает на опережение и приходит на все планеты, где есть разумная жизнь. Вне зависимости от стадии научно-технического прогресса, если аборигены выбрали именно этот путь.

— То есть, даже если бы мы жили в пещерах и проламывали головы мамонтам каменными топорами…

— Система бы все равно пришла, — сказал он. — Система подчиняется единым алгоритмам. На планете есть разумная жизнь, пусть даже в зачаточном состоянии? Туда приходит Система. В конце концов, что такое несколько тысяч, необходимых для роста цивилизации, лет с точки зрения Вселенной? Один миг.

— И везде случается вот такая фигня?

— Это вариативно, — сказал он. — Сильный получает больнее, для слабого же, наоборот, это просто бонусы, которые помогают в развитии.

— Ценой отказа от собственного пути?

— Да, так. Система приводит разные цивилизации к единому знаменателю. Уравнивает шансы.

— Нельзя уравнять шансы, попросту отобрав их у всех.

— Это вопрос меньшего зла, — сказал он. — Незадолго до возникновения Системы одна цивилизация проводила научный эксперимент, породив расползающуюся сингулярность, которая поглотила целый сектор галактики. Там жило восемнадцать разумных рас, и судьба их до сих пор неизвестна. Именно это событие стало отправной точкой для создавших Систему Архитекторов.

— Значит, тупо ограничение научно-технического прогресса?

— Не только. Есть разные пути развития.

— Получается, прокачаться в Системе до уровня "бог" не получится ни у кого?

— Внутри Системы даже у богов есть ограничения.

— Но мне рассказали о случаях уничтожения планет, — сказал я.

— Одна планета — всего лишь пылинка по сравнению с целой галактикой.

— Значит, Система — это про стабильность любой ценой?

— Можно и так сформулировать.

Стабильность хомячка, которому в клетку подсунули