Летним вечером в подворотне - Евгений Юрьевич Лукин

запас и наркотических, и разрывных снарядов. Якобы невзначай сдвинул указательную планку на «Р» – разрывные – и неторопливо двинулся к выходу, делая вид, что собирается спрятать оружие в кобуру.

Но стоило Чарыеву войти в туннель, как медлительность его бесследно исчезла. Четыре стремительных шага – и он вылетел на какую-то поляну. Тут же обернулся, вскидывая пистолет – и дуло упёрлось в гладкую блестящую стену. Дверца, через которую его выпустили, успела закрыться.

Осторожно переступая на полусогнутых ногах, озираясь и обводя стволом окрестности, Чарыев двинулся туда, где, по его расчётам, должна была находиться ракета. Сумка с аппаратурой неприятно задевала карман, набитый загадочным «сахаром».

При этом Чарыева не покидало смутное ощущение, что он оставляет позади самую огромную, самую непростительную свою ошибку, исправлять которую придётся многим и многим умным, отважным людям, исправлять, рискуя собой.

Ракету он увидел сразу же за холмом и последние сто метров до неё не шёл, а бежал, хотя настрого приказал себе этого не делать.

От какой всё-таки малости зависят подчас события космического масштаба! Задержись Чарыев на каких-нибудь полчаса – и отпала бы необходимость в дорогостоящих манёврах, срочном перевооружении космофлота, и не были бы столь бездарно потеряны несколько лет на преодоление барьера недоверия…

Словом, если бы Чарыев не поторопился, он увидел бы, как снова возникла в гладкой стене стрельчатая прорезь, откуда шагнула на поляну та самая девушка, с которой он столкнулся в грохочущем сдвигающимися глыбами туннеле.

Девушка достала плоский приборчик. Вновь послышалась гортанная, изобилующая долгими гласными речь.

– Координатор шестого региона, – произнесла девушка – и окошко прибора замигало розовым. Затем вспышки сменились ровным фиолетовым свечением, и низковатый мужской голос осведомился:

– Это ты, Зи? Ну как? Проверила?

– Только что обошла пятый, – сказала девушка. – И последний. Кстати, он – повышенной трудности.

– Сыграть не пробовала? – пошутил координатор.

– Отчего же! – с вызовом сказала Зи. – Один раз даже выиграла.

Она повертела в тонких сильных пальцах искрящийся белый брусочек и, усмехнувшись, добавила:

– Убогое занятие, честно говоря…

– И каково твое мнение? – Голос мужчины стал серьёзен. – Как ты сама думаешь, что нам делать со всей этой механикой?

– Их давно уже никто не посещает, – сказала Зи. – Аттракционы устаревшие, всё как-то примитивно, ненатурально… Сейчас все предпочитают играть, не выходя из дому… Хотя…

– Что – хотя? – не понял координатор.

– Видишь ли… – Девушка замялась. – Я только что столкнулась там с посетителем. Если верить контролю, это – первое посещение за девять лет. Представляешь, совпадение!

Судя по продолжительному молчанию, координатор был удивлен.

– Да, сюрприз, – сказал он наконец. – Мужчина? Женщина?

– Мужчина. И вот тебе ещё один сюрприз. Я просмотрела его результаты. Он превысил рекорд комплекса. А рекорду, между прочим, около пятидесяти лет.

Координатор молчал.

– Я глазам своим не поверила! Он проиграл только в «Лабиринте» и в «Водовороте», а «Водоворот» разрегулирован – на нём вообще выиграть невозможно! Ну, «Сдвигающиеся стены» – не в счёт, это уж он меня выручал…

– Водоворот? – беспомощно переспросил координатор. – Какой водоворот?

– Аттракцион так называется. «Водоворот».

– М-да… – сказал координатор. – Что предлагаешь?

– Четыре комплекса отключить и разобрать. С пятым повременить.

– Из-за одного человека? Да ты что, Зи? А если он забрёл туда случайно? Сама же говоришь: первое посещение за девять лет!.. А данные его на контроле остались?

– Надо полагать.

– Тогда знаешь что? Давай-ка разыщем его и поговорим. Может, в самом деле стоит повременить…

Искали они долго.

1979

Авария

Кресло, каждый изгиб которого – совершенство. Блистающий кнопками пульт. Вогнутая, будто сложенная из телеэкранов, стена. Когда-то считалось, что так будет выглядеть рубка межзвёздного корабля. Оказалось, что так будет выглядеть кабинет крупного ответственного работника.

* * *

Нет-нет, не было ни жертв, ни разрушений – просто вспыхнули и медленно стали гаснуть экраны.

Генеральный директор потыкал пальцем во все кнопки и вне себя откинулся на спинку кресла. Такого ещё не случалось! Ну, бывало, что забарахлит канал-другой, но чтобы так, скопом… Он был отсечён от подчинённых, как голова от туловища.

Генеральный директор схватил со стола пластмассовый стаканчик и залпом проглотил остывший кофе.

Вогнутая, как бы сложенная из экранов стена упорно не хотела оживать. Вместо этого мелодично забулькал сигнал видеофона.

Директор нажал клавишу, и на изящном настольном экранчике возник незнакомый юноша, одетый… Ну да в одну из этих самодельных верёвочных маечек… Как же они их называют? Какое-то совершенно дурацкое словцо…

– Здравствуйте, – сказал юноша. – Я к вам сейчас подъеду.

– Что происходит? – в негодовании осведомился директор. – Почему вдруг…

– Ничего страшного, – успокоил юноша. – Это не на линии, это у вас в кабинете неисправность. Скоро буду. – И дал отбой.

«Плётка!» – внезапно вспомнил директор название верёвочной майки и рассвирепел окончательно. При чем здесь плётка? Плётка – это совсем другое… Пороть их, сопляков, некому!

Он смял в кулаке пустой стаканчик и бросил на стол. Интересно, сколько времени юноша в «плётке» провозится со всей этой механикой? Если группа учреждений останется без руководителя минут на пятнадцать – тогда, действительно, ничего страшного. Но тут, кажется, речь идёт не о минутах, а о часах… Ну и сотруднички в службе связи! Ведь это надо было сидеть плести… И ведь в рабочее время, наверное!..

И вдруг генеральный директор сообразил, что вызывающе одетый сотрудничек будет первым его посетителем за пять лет – настоящим, не телеэкранным. Ошеломлённый этой мыслью, он оглянулся на персональный пневматический лифт в углу кабинета. Чёрт возьми, раз так, то надо встретить. Какой-никакой, а гость…

Он нажал кнопку, и из ниши в стене выскочил киберсекретарь на тонких трубчатых ножках.

– Два кофе, – барственно, через губу, повелел генеральный директор. – И наведи-ка здесь, братец, порядок…

* * *

Техники, как известно, опаздывают, но этот, в «плётке», видимо, был какой-то особенный: прибыл быстро, как обещал. От кофе вежливо отказался, раскрыл сумку и принялся выкладывать на стол разные диковинные инструменты.

Директор откашлялся. За пять лет он начисто отвык говорить на работе с живыми людьми.

– И долго вы её плели? – поинтересовался он наконец.

Юноша вопросительно посмотрел на директора, потом понял, что речь идёт об его уникальной маечке.

– Вообще-то долго, – со вздохом признался он. – Дня три.

– И какие преимущества? Я имею в виду – перед фирменными рубашками?

Юноша почесал в затылке.

– Понятно… – сказал директор. – Я надеюсь, поломка не очень серьёзная? Вы учтите: целая группа учреждений отрезана от руководства…

– Минут за пятнадцать справлюсь, – обнадёжил юноша. – Да вы пойдите пока, погуляйте. Я слышал, у вас тут парк замечательный…

– Где? – не понял директор.

Юноша удивился.

– Как «где»? Здесь.

Он вскинул голову и чуть ли не с ужасом уставился на клиента.

– Так вы что, ни разу в парке не были?

– Вообще-то я приезжаю сюда работать, а не прогуливаться, – сухо заметил директор.

Юноша смотрел на него, приоткрыв рот. Директору стало неловко.

– И потом я всегда думал, что в кабинет можно попасть только лифтом, – смущённо признался он. – Сначала подземкой, а там сразу лифт…

– Да как же это вы! – всполошился юноша. – Да это же и в инструкции должно