Летним вечером в подворотне - Евгений Юрьевич Лукин

– А случайно, – помолчав, признался он. – У них, знаете ли, тоже иногда накладки бывают… Короче, узнал. Потом отыскал одного из этих… программистов.

– Вы мне его адрес не дадите? – быстро спросил директор.

– Не дам, – сказал собеседник. – Вам пока нельзя. Ищите сами. А пока будете искать, придёте в себя, образумитесь маленько… Как я. – Он поглядел искоса на директора и посоветовал: – А вы посчитайте меня сумасшедшим. Станет легче. Я же вижу, вы уже готовы…

Директор оглянулся беспомощно. Мир давно уже должен был распасться на куски и рухнуть с грохотом, но, похоже, он рушиться не собирался: всё так же зеленел, шумел кронами и мерцал из-за стволов неширокой полоской воды.

– И вы думаете, я вам поверю? – весь дрожа, проговорил директор. – Подавать на экраны жизнь… Да он что, Шекспир, ваш компьютер?

– А! – с отвращением отмахнулся лежащий. – Какой там Шекспир!.. Нормальная компьютерная игрушка…

Директору хотелось проснуться. Или хотя бы схватить лежащие на траве туфли и припуститься бегом из солнечного зелёного кошмара в привычную реальность кабинета.

– Не может быть… – вконец охрипнув, сказал он. – Это скандал. Вмешалась бы международная общественность…

– Вмешалась бы. – Собеседник одобрительно кивнул. – Но не вмешается. Тут вот какая тонкость… Жажда власти (она же административный восторг) определена ныне медиками как одна из форм сумасшествия. Так что в глазах общественности мы с вами, коллега, скорее пациенты, чем заключённые…

– Но если человек до конца дней своих просидит в кабинете? – крикнул директор.

– Ну и просидит, – последовал философский ответ.

– Так… – задыхаясь проговорил директор. – Так… И что вы теперь намерены делать?

– Загорать, – лаконично отозвался собеседник.

– Ну допустим, – собрав остатки хладнокровия, сказал директор. – День будете загорать, два будете загорать… У вас, кстати, кожа облезает… А дальше?

– Облезает, говорите? Это хорошо…

– Вы мне не ответили, – напомнил директор. – Что дальше?

Взгляд незнакомца несколько смягчился. С минуту лежащий изучал директора, явно прикидывая, а стоит ли с этим типом откровенничать.

– Тут, я смотрю, речка есть… – нехотя проговорил он наконец. – Она ведь куда-то должна впадать. Наверное, в какую-нибудь другую речку. И та тоже… Значит, если поплыть отсюда по течению, можно и до моря добраться… Закажу яхту. Или даже сам построю. Хочу, короче, попробовать кругосветное плавание. В одиночку…

После этих слов генеральному директору стало окончательно ясно, с кем он имеет дело. Видимо, следовало вежливо со всем согласиться и тут же откланяться. Но директор был ещё слишком для этого взвинчен.

– Ах, кругосветное! – сказал он. – В одиночку!.. Оч-чень, оч-чень интересно… А кому, позвольте спросить, это нужно? Вы! Энергичный, инициативный человек…

– Кому? – взревел воспалённо-розовый незнакомец. – Мне! С детства, знаете ли, мечтал! Плывёшь этак, знаете, по океану и не причиняешь вреда ни единой живой душе!.. Идите, – почти приказал он. – Идите в ваш кабинет, играйте там в ваши игрушки, идите куда хотите!..

На траву рядом с директорской тенью легла ещё одна. Директор оглянулся. Это был юноша в «плётке». Лежащий бешено посмотрел на верёвочную маечку подошедшего и повернулся к публике без малого алой спиной.

– Вроде работает, – сообщил юноша, с интересом разглядывая облезающую спину. Спина была похожа на контурную карту Европы.

Генеральный директор сделал страшные глаза и предостерегающе приложил палец к губам. Затем – по возможности бесшумно – поднял с травы туфли и, ухватив за неимением лацкана какую-то верёвочную пупочку, увлек изумлённого юношу в сторону кабинета. Босиком и на цыпочках.

– Видите, человек лежит? – шепнул он, отведя его подальше.

Юноша испуганно покивал.

– Совершенно страшная история… – всё так же шёпотом пояснил генеральный директор. – Крупный ответственный работник, я с ним встречался на симпозиуме… Вы же представляете, какие у нас нагрузки…

– Так что с ним? – спросил юноша. Тоже шёпотом.

Директор быстро оглянулся на лежащего и, снова сделав страшные глаза, покрутил пальцем у виска.

– Что вы говорите! – ахнул юноша. – Так это надо сообщить немедленно!..

– Тише!.. – прошипел директор. – А куда сообщить, вы знаете?

– А как же!

– Молодой человек… – В голосе генерального директора прорезались низы. – Я вас убедительно прошу сделать это как можно скорее…

Они ещё раз оглянулись. На нежно-зелёной поляне по-прежнему сияло воспалённо-розовое пятно. Как ссадина.

– Вот так, – с горечью произнёс директор. – Работаешь-работаешь…

Не закончил и, ссутулясь, пошёл к кабинету. Потом вздрогнул, опустился на корточки и с заговорщическим видом поманил к себе юношу туфлями, которые всё ещё держал в руке. Юноша посмотрел на странного клиента, как бы сомневаясь и в его нормальности, но подумал и тоже присел рядом. Оба заглянули под светлое матовое днище кабинета.

– Слушайте… – снова зашептал директор. – А вон тот кабель… Он куда идёт?

Юноша пожал загорелым плечом.

– Это надо схему смотреть, – сказал он.

– Слушайте… А он нигде не соединяется с каким-нибудь… компьютером, например?

– Ну а как же! – всё более недоумевая, ответил юноша. – И не с одним. У вас у самого в кабинете два компьютера, оба в сети…

– Да нет! – с досадой перебил директор. – Я не о том… Понимаете, лет семь назад построили какой-то там сверхкомпьютер…

– Семь лет назад? – Юноша недоверчиво засмеялся. – Да он уж, наверно, списан давно!

– Вы полагаете?

– Уверен!

Они поднялись с корточек.

– Спасибо, – стремительно обретая утраченное было достоинство, изронил директор. – Спасибо вам большое… И, пожалуйста, не забудьте о моей просьбе… – Он хотел было подать юноше руку, но в руке были туфли. Возникла неловкость.

– Вы сейчас в лифт? – поспешно спросил директор.

– Да нет, я, пожалуй, пройдусь… – отвечал юноша, озадаченно на него глядя.

– А, ну пожалуйста-пожалуйста… – благосклонно покивал директор и вдруг встревожился: – Позвольте, а как же вы тогда сообщите?..

Вместо ответа юноша многозначительно похлопал по сумке.

Ступеньки взметнулись, распрямились, и прямоугольник входа исчез. Это директор нажал клавишу в своем кабинете. Потом внутри слепого матового куба что-то слабо пискнуло. Это включились экраны.

Юноша в «плётке» повернулся и, покачивая сумкой, двинулся через парк.

– Ну и зачем вам это было нужно? – с упрёком спросил он, останавливаясь над воспалённо-розовым мужчиной.

Лежащий приоткрыл глаз.

– А-а… – сказал он. – Так вы, значит, ещё и экраны ремонтировать умеете?

– Мы же вас просили ни с кем из них не общаться! – Юноша был явно расстроен. – Излечение шло по программе, наметились сдвиги… Сегодня мы его выпустили на травку, подобрали погоду, настроение… Неужели за речкой места мало? Почему вам обязательно надо загорать рядом с… э-э… – И юноша в «плётке» обвёл свободной рукой многочисленные белые кубики, виднеющиеся из-за деревьев.

– А он первый начал, – сообщил лежащий, кажется, развлекаясь. – И вообще – где яхта? Вы мне обещали яхту!

– И с яхтой тоже! – сказал юноша. – Зачем вы нас обманули? Вы же не умеете обращаться ни с мотором, ни с парусом! Перевернётесь на первой излучине…

– Ну не умею! – с вызовом согласился лежащий. – Научусь. Пока до моря доплыву, как раз и научусь. А пациент этот ваш… Я тут с ним поговорил… Зря возитесь. По-моему, безнадёжный.

– Должен вам напомнить, – заметил юноша, – что вы тоже считались безнадёжным.