Роанна. Тяжесть Короны - Виктор Постоенко

И еще — на католических иконах у Девы Марии левая рука лежит поверх правой, как католики и крестятся, а в православных правая поверх левой. И конечно корона на голове Девы Марии. В православии нет никаких корон, там все проще.

На первой иконе была нарисована сама Дева Мария, с опущенными вниз глазами, вся смиренная и покорная. Вторая икона изображала момент явления ангела деве Марии.

Многие из горожан просто приходили, сидели и слушали, не понимая ни слова. Стояли на улице во время службы, потому что священник держал обе створки двери во время службы открытыми.

А последнее время от стал говорить и на нашем языке, пока только общие, видимо выученные, фразы в конце проповедей. Языком с ним занимались и Кэтрин, и Бронкс, и я не запрещала моей рыжей помогать священнику. Она считала это своим долгом, будучи католичкой.

Но беседа с нею у меня на эту тему была. Все-таки она допущена ко многим секретам Империи. Кэтрин заверила меня, что отлично понимает разницу между католической верой и верностью. Понимает это и отец Септимий, который ни разу не выказывал ни малейшего интереса к нашим государственным делам.

И настало все-таки время разобраться с графом Хьюзом. Я не забыла его бред, да и удалось еще раз послушать пару моментов. Поэтому, как только он стал чувствовать себя несколько лучше и начал самостоятельно передвигаться, я решила утолить свое любопытство. И потом решить, как мне его и в каком качестве дальше использовать.

Глава двадцать седьмая

Талинский. Экспедиция О. Райли. Опять Юг

Но беседу с Хьюзом пришлось отложить, появились новые неотложные дела. Попросился на прием росский посланник князь Талинский, и принес письмо от генерала Баумгартена, доставленное ему из Бийска.

Сразу после прибытия в Рианол князь Талинский отправил в Бийск одного своего ловкого казака из качинцев, с которым передал генералу доклад о том, что посольство прибыло на место и вручило Верительные грамоты Императору.

В письме генерал-губернатор Сибири сообщал, что отряд Касимова не сможет прибыть в Ново-Николаевск. На выходе из Канала (речь идет о Ла Манше) его внезапно, без объяснения причин, атаковала бриттская эскадра. Три транспорта и шлюп были потоплены, а самому Касимову с тремя кораблями удалось прорваться в Брестскую бухту и спрятаться под защиту франкских фортов.

В Лондиниуме объяснили все это личной выходкой командующего эскадрой, якобы принявшего росские корабли за кастильские, возвращавшиеся из Гибернии.

Империя Россов в этот момент воевала сразу с Королевством Свеев на севере, там же с Норгами, подавляла большое восстание в Полонии, спровоцированное франками, на юге воевала с Османской империей, занимая княжества в устье реки Данувий.

Поэтому лишняя война на море ей была не нужна. Бритты сделали подлое свое дело, потом даже извинились, сняли командующего и как-то его наказали. Поэтому генерал просил разрешения пропустить росский обоз на Ново — Николаевский пост через наши земли.

На данный момент он заключил мир с Тангутский Союзом и Баратским княжеством, а Сюннийский каганат сам прекратил все боевые действия, им сейчас хватало внимания со стороны восточного соседа. Поэтому движение россов на юг сейчас остановлено.

Они продвигаются дальше на восток, и уже вышли на границы двух мощных царств — Бохайского и Дондайского, территории которых на востоке омывало Великое море. На севере Дондайское царство простиралось до владений народа саха, на западе его границы пролегали по северным берегам огромного озера Ламу, или как его называли местные люди, Байгала.

Бохайское царство расположилось южнее, и от Ново-Николаевска через тайгу до широкой реки Тамандан, по левому берегу которой пролегала его западная граница, было чуть менее 250 километров.

Я заверила князя, что я не отменяла данных им ранее обещаний, и поэтому пусть проводят свои обозы, в любом случае распространять Вальрондскую Империю далее за земли орочан я не собиралась. А заодно и побеседовала с генералом.

Меня заинтересовали его слова, что казак был из качинцев. И оказалось, что как только россы занимали новую территорию и принимали в свое подданство жившие там народы, они сразу же стирали все грани между собой и местным населением.

Любой способный человек из местных мог рассчитывать на хорошую карьеру при россах, если был способным, стремился к новым знаниям и всецело становился на их сторону. Именно из таких людей на новых местах создавалось местное казачье войско.

Чтобы вступить в него, нужно было всего лишь принять росскую веру, креститься, и принести Присягу на верность Империи. Таким образом в каждом селении на границах Росской Империи имелся вооруженный отряд хорошо обученных воинов.

Получавший от россов оружие, снабжавшийся припасами и обмундированием, и получавший жалованье. Задачей таких казаков была охрана внешних границ Империи. Командирами назначали имевших вес и пользовавшихся влиянием местных воинов.

Давали им офицерские звание росской армии. Обычно такие казаки в повседневной жизни занимались охотой, домашним хозяйством. Раз в неделю местный офицер собирал часть из них и проводил с ними занятия. Другая часть казаков была на службе, потом их меняли остальные.

Они объезжали границы в пределах выделенного им участка. Выслеживая контрабандистов и бандитов из кочевников, и ведя поиски налетчиков даже за пределами Империи.

Они прекрасно знали горы, местность, языки, обычаи соседних народов, и поэтому их часто использовали для разведки чужих земель. Часть охраны посольства как раз и была из качинцев.

— Князь, то есть у вас в Империи не делают никакой разницы между народностями и вероисповеданием?

— Да, Ваше Величество, хотя государственная наша религия — это Православное Христианство, но Императрице успешно служат и мосульмане, и протестанты, католики, буддисты. Генерал Баумгартен исповедует католичество, его предки принадлежали к народу ободритов из просских земель.

— И не возникает никаких разногласий на почве вероисповедования или национальностей?

— Не могу сказать, что совсем уже и нет, но за мою службу я с подобным не сталкивался. Мои предки принадлежали к народу черемисов, который успешно воевал с росскими царями. Но потом наши старейшины решили, что власть россов намного предпочтительнее, чем власть ханов Булгара, сидевших в Казане. И принесли клятву на верность росскому