"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров

Да и о каком плане может идти речь в сватке с подобной сущностью? В ловушку его не заманишь и на мякине не проведешь. Оставалось только усилить натиск. Что я и сделал!

В воздух разом взмыла целая сотня духов, приступивших к обстрелу сияющего аватара скалящимися ядовито-зелеными черепами. Сатвелеон выжигал их десятками, но я призывал все новых и новых, не давая общему числу просесть. Все-таки поход в земли эльфов принес мне достаточно душ и трупов для воплощения в реальность любых некромантских прихотей.

Плотность одновременно творимых чар стала столь высока, что небо для людей превратилось в сплошной непрерывно сверкающий ковер, разглядеть в котором что-либо не представлялось возможным. Ясно было лишь одно — золотого света постепенно становилось все меньше. Сатвелеон не выдерживал столь массированного натиска.

— Тупой чел, ты не можешь одолеть бога! — яростно крикнул нелюдь, не прекращая сражаться. — Этому не бывать!

— Бога, может, и не могу. — философски согласился я. — А вот тебя запросто!

Наконец, прорвавшись через все слои обороны, тела аватара достигла посланная Лайолланой сосулька. Она насквозь пробила сияющую фигуру, оставив в ней дыру с рваными краями. Но если магия Фингалинора пусть и причинила нелюдю вред, но не заставила его смутиться, то теперь он вздрогнул, будто его ударило током, и Сатвелеон, обратившись лучом света, отлетел в сторону.

— Что это⁈ — встревоженно спросил он с безопасного расстояния. — Что ты сделал⁈

— Понравилось? — усмехнулся я, развеяв окружавшую меня Крепость. — Жди добавки! У меня такого еще много!

И я даже не соврал. Если Влатислав научился транслировать свою магию через прислужников (и я следом за ним сделал то же самое), то теперь я шагнул дальше! Я не просто воскресил аватар Лайолланы из оставшихся от нее разрозненных частиц, но и привил ее чарам эффект от собственного заклинания. От Укуса мертвеца! И именно такой льдиной получил только что мой враг.

Разделившего подобная магия убила бы на месте, но и аватару, похоже, досталось нехило. По крайней мере потерянную ранее ступню он с легкостью восстановил, а вот дыру в груди заращивать не торопился. Да и сам весь стал… тусклее как-то, что ли.

И это не могло меня не радовать! Очередной некромантский эксперимент увенчался успехом!

Чудовищная по своей силе колдовская буря, затмившая небо, надвигалась на Сатвелеона. Вот только теперь он прекрасно представлял, чем ему может грозить пропущенный удар. И это при том, что достать меня возможности у него никакой не было. Суммарная мощь меня и моих прислужников превысила возможности одно отдельного взятого аватара «бога»!

Тогда Сатвелеон обжег меня полным ненависти взглядом, не предвещающим ничего хорошего, после чего вновь обратился лучом света и без лишних слов устремился вертикально вверх. Я бросился следом. Но не для того, чтобы догнать беглеца, а чтобы он ничего не заподозрил.

Так и случилось.

Я не мог тягаться с врагом в скорости перемещения, и тот довольно быстро усвистал прочь, но в вышине его ждал сюрприз. Купол. Который по-прежнему оставался настроен на меня!

И опять мне помогли наработки Влатислава. Тот, помнится, похищал целые Караваны, чему я разок стал непосредственным свидетелем. И это зрелище меня весьма впечатлило. А потому, вернувшись в Свет Зарницы из победоносного похода, я в числе первых дел наведался к Древу и немного над ним поколдовал.

К сожалению, мне не удалось поставить запрет на проникновение внутрь аватаров — ведь их, по сути, призывали общими усилиями находящиеся внутри жрецы — но вот обратно… Обратно те выбирались своими силами. А что такое сила аватара против мощи Купола, противостоящего законам природы целой планеты? Пшик!

Ставелеон бесновался внутри прозрачного пузыря, словно рыбка в крохотном аквариуме. Он метался из стороны в сторону, бился о стенки, швырялся магией, но сделать ничего не мог. Даже его гневные крики не вырывались наружу, не говоря уже о чем-то большем.

Я же не стал тянуть кота за хвост и, подлетев поближе, лично запустил внутрь несколько Укусов мертвеца. Один из них и оборвал жизнь аватара, заставив того распасться на миллион сияющих золотых частиц. Которые я поймал и закуклил в большой яркий светляк. На будущее.

Еще одна победа над «богом» в мою копилку!

Вот только насладиться триумфом я в полной мере не смог, потому что едва шарик света занял свое место в Теневом могильнике, как я коршуном бросился вниз и приземлился прямо возле Леуштилата, оставив в земле небольшую воронку.

Со смертью Сатвелеона поддерживавший Леуша магический меч исчез, и мой друг рухнул на мостовую, истекая кровью.

При виде меня окружавшие его люди испуганно отпрянули в стороны. В их широко распахнутых глазах отчетливо читался священный ужас. Еще бы! Я ведь не только у всех на виду одолел «бога» света, чье имя поколениями использовалось вместо присказки, но и создал Краеугольный Камень, что отчетливо понимал каждый.

Для них я уже был не человеком. И даже не личом. А чем-то бо́льшим. Гораздо бо́льшим!

— Что встали⁈ — рявкнул я во всю мощь прошедших три эволюции легких. — Лечите его, суть вашу! Лечите немедленно!

Ведь я прекрасно знал, что Леуштилат еще жив. Смерть пока что не прибрала его к своим рукам. Хоть и стояла сейчас над ним, отсчитывая последние секунды. Но я не хотел такой участи для своего первого за две жизни друга. Лучшего. И единственного.

Набежали знахари. Сорвали с Леуша рясу. Принялись вливать ему в глотку зелье за зельем, втирать мази, прикладывать какие-то кристаллы. Засветились фиолетовым особые лекарские умения. Врачи нет-нет да бросали на меня обеспокоенные взгляды, но я стоял с каменным лицом, не произнося больше ни звука.

Точно так же, как Анна, Фил, Кай, Митрофан и явившиеся с ними прямиком с церемонии аристократы.

Я никогда не показывал внешне свою привязанность к добродушному здоровяку, но все знали, насколько важное место он занимал в моем сердце. И я чувствовал, что люди банально боятся моей реакции на его смерть. Мою силу каждый видел своими глазами. И они прекрасно понимали, что мне не составит труда в приступе ярости стереть в пыль весь город.

Дураки.

Будто для того я так долго копил могущество, чтобы отыгрываться на собственных соотечественниках. У меня имелся другой враг. И он не менялся с того самого дня, как прервалась моя мирная жизнь в кругу любящей семьи. Лишь на чертовых нелюдей направлено копье моей ненависти. А ненавидеть их еще сильнее я уже просто не мог.

К счастью,