Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

Кротовский вывел на доске базовую схему. Объяснил принцип начертания руны, показал ключевые точки, где линии должны пересекаться.

— Теперь пробуем совместить защитную руну со стабилизирующим контуром, который вы уже знаете. У кого получится, покажете мне лично, — дал он нам задание.

Все склонились над тетрадями. Но ко мне преподаватель подошёл с личной просьбой:

— Глеб Викторович, в вашем случае попрошу при начертании думать исключительно о назначении руны. Я не хочу снова оказаться в подземелье.

По классу прокатились смешки. История с телепортацией преподавателя уже стала местной легендой.

— Постараюсь, — кивнул я.

Если освою это сочетание рун, то смогу создать защитный контур для новой комнаты. Чтобы в следующий раз при попытке уничтожить меня весь урон поглотили стены. Или хотя бы его большую часть.

Я склонился над тетрадью. Сосредоточился на линиях, на точках пересечения. Думал только о защите. Ведь именно она поможет мне создать печать для ректора и получить автомат по артефакторике.

Минут через пять закончил.

— Готово, — сказал я и протянул тетрадку Кротовскому.

Он удивлённо поднял брови:

— Быстро вы сегодня. Первым закончили.

Остальные студенты ещё корпели над своими рунами. Начертание рун — процесс кропотливый, и ребята медленно, со всей тщательностью выводили свои линии.

Кротовский взял листок, поднёс к глазам. Осмотрел начертание, провёл пальцем по контурам, проверяя точность линий.

— Давайте проверим, — предложил Кротовский.

Он влил немного энергии в руну… и исчез.

Твою ж руну! Вот опять.

Я же не планировал его никуда перемещать. Думал только о защите.

Так, надо его срочно найти, а то вдруг где-то под землей оказался…

[Запрос: отследить местоположение объекта]

[Объект обнаружен: кабинет ректора, административный корпус]

Фух. Ну, там Кротовскому точно ничего не угрожает.

— Афанасьев! — парень с задних рядов окликнул меня. Лицо красное от возмущения. — Куда ты опять дел преподавателя? Может, прекратишь уже свои шуточки?

— Чего ты так распереживался? — обернулся я. — Он в кабинете ректора. Живой и здоровый.

— Что⁈ — парень вытаращил глаза. — Зачем ты его туда отправил?

— А это не я. Это преподаватель сам захотел. Видимо, устал он от нас, — усмехнулся я.

Лучше так, чем оправдываться.

Класс зашумел. Кто-то хихикал, кто-то возмущался, кто-то просто смотрел на меня как на сумасшедшего. Забавно было наблюдать за всей этой суматохой.

На этот раз идти за преподавателем я не стал. Кабинет ректора в административном корпусе, совсем недалеко. Сам дойдёт. А я пока потрачу время с пользой.

Взял чистый лист. Начал чертить новую руну. На этот раз с максимальной концентрацией.

Защита. Только защита. Ничего больше.

Кротовский вернулся минут через пятнадцать. Выглядел он одновременно недовольным и весёлым. Глаза точно смеялись, хотя губы были поджаты.

— Афанасьев. Ну сколько можно? — взмолился он.

— У вас что, разве не было дел к ректору? — невинно спросил я.

— Дела-то были, — он почесал бороду, пряча улыбку. — Он как раз меня вызывал после занятий. Но мы оба крайне удивились, что я явился на полтора часа раньше. Прямо посреди его совещания с попечительским советом.

Упс.

— Но зато ректор им меня представил как лучшего преподавателя по артефакторике, раз я даже с вами смог совладать. Приятно было… Так, о чем это я? В общем, — Кротовский погрозил мне пальцем, — никаких посторонних мыслей. Только защита. Договорились?

— Я так и сделал, — я протянул ему вторую руну, которую начертил за время его отсутствия. — Вот, проверьте.

— Точно? — он взял листок с явной опаской. — На этот раз я не окажусь где-нибудь в канализации? Или, не дай бог, в женской раздевалке? Этого мне точно не простят!

— Знаете, мне бы тоже очень не хотелось. Хотя, честно говоря, мысль о канализации мелькнула, — шутливо сказал я, но взгляд преподавателя стал встревоженным. — Но вы не переживайте, как она появилась — я сразу руну переделывать начал!

— Утешили, — он вздохнул. — Ладно, была не была.

Преподаватель с видимым усилием воли активировал руну. Напрягся, готовясь к очередному перемещению.

Энергия отскочила от бумаги, отлетела к стене, и обои покрылись тонким слоем инея. Руна сработала как положено: отразила магическое воздействие.

Кротовский с облегчением выдохнул.

— А вот теперь получилось. Видите? Защитный эффект сработал. Без побочных телепортаций!

Я задумался.

— То есть при начертании рун мне просто надо постоянно думать о том, что я хочу в них вложить? А символ может быть вообще какой угодно? Поскольку костыли в виде рун со мной не работают.

— В вашем случае да, — вздохнул преподаватель. — Само значение символа для вас не совсем работает. Точнее, вообще почему-то не работает. Ваша магия реагирует на намерение, а не на форму.

Если Громов работал так же, то символы на его форме могут означать совсем не то, что написано. Ему не нужны были стандартные руны как костыли. Он вообще мог написать там любое слово, хоть матерное — и оно превратилось бы в рабочую защиту. Главное — намерение при начертании.

Только вот как узнать, что именно вложено в мою форму, кроме защиты?

— Давайте проверим ещё раз, — предложил я.

Взял чистый лист. Задумался на секунду и написал своей энергией простое слово: «Привет». При этом думал только о защите. О барьере, который отразит удар. О щите, который примет на себя энергию.

Протянул листок преподавателю.

Кротовский нахмурился, глядя на надпись. Покрутил листок в руках.

— Это что, шутка?

— Не переживайте, — успокоил я. — В этот раз точно не думал ни о ректоре, ни о канализации, ни о женской раздевалке. Хотя, честно говоря, очень хотелось. Особенно про раздевалку.

Я не удержался от улыбки. Кто-то из студентов хихикнул.

— Афанасьев… — Кротовский покачал головой, но в глазах плясали искры. — Ладно, была не была.

Он отправил энергию в «руну».

Она отлетела к потолку, рассыпавшись безобидными снежинками.

— Работает, — констатировал преподаватель с нескрываемым удивлением. — Слово «привет» работает как защитная руна. Забавно.

— Значит, я могу писать что угодно?

— В теории — да. Хоть стихи, хоть список покупок. Главное — что вы при этом думаете и чувствуете и как вкладываете энергию в символы. Намерение важнее формы.

Это открывало совершенно новые горизонты. Однако…

— Степан Геннадьевич, а если я встречу такие руны в жизни, то как понять, какое в них вложено намерение?

Кротовский на минуту задумался. Всем в классе было интересно, поэтому воцарилась полная тишина.

— У обычных артефакторов намерение используется для усиления рун. Даже опытные маги все равно используют стандартные символы, если не хотят создать что-то новое. А вот как определить, что это «новое»? Только на практике. Иначе никак.

Я с пониманием кивнул. Значит, я вообще могу вложить в защитную руну намерение разрушения — и это сработает.