Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

банк «N. M. Rothschild Sons» финансировал военную кампанию против Наполеона. Британские Ротшильды с начала XIX века оказывали решающее влияние на развитие Банка Англии. В лондонском Сити Натан Майер приобрёл такое финансовое влияние, что в 1825–1826 годах мог снабдить Банк Англии достаточным количеством денег для предотвращения кризиса рыночной ликвидности.

В 1885 году британский финансист и политик Натан Майер Ротшильд II — глава банка «N. M. Rothschild Sons» с 1879 года, наследственный барон — впервые стал лордом и первым евреем, вошедшим в палату лордов. В 1909 году британский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж писал, что лорд Натан Майер Ротшильд II — самый могущественный человек в Великобритании. Вот это рост — как финансовый, так и политический! И он оказался бы невозможен без тесных связей с английской аристократией.

Такие семьи, как Суассо, Перейра, Мокатта, Голдсмиты, Коэны, Рафаэлы, Монтефиоре, Сассуны, Стерны, Хамбро и другие, не только заложили основы британской финансовой системы, но и на протяжении столетий сохраняли ведущие позиции в банковском деле и международной торговле. В XVIII–XIX веках эти династии тесно переплетены родственными связями. Браки заключались преимущественно внутри клана или с представителями других влиятельных еврейских семейств, а дочери часто выходили замуж за представителей английской аристократии. Это способствовало интеграции в высшее общество и закреплению их влияния.

Многие из этих семей получили аристократические титулы: баронеты, лорды, бароны. Так, Моисей Монтефиоре удостоен рыцарского звания и титула баронета королевой Викторией, а члены семьи Сассун становились членами парламента и входили в круг ближайших советников монархов. В XX веке влияние этих династий только усилилось: представители семей Хамбро занимали посты директоров Банка Англии и были связаны с разведкой, а потомки финансистов продолжали входить в советы директоров крупнейших британских корпораций. По материнской линии к этим кланам принадлежали даже некоторые премьер-министры Великобритании.

Збигнев к тому же знал, что выходец из клана Левитов Чарльз Эрик Хамбро являлся личным финансовым советником У. Черчилля. А во время Второй мировой войны стал одним из создателей Управления специальных операций — британской разведывательно-диверсионной службы, занимавшейся работой с антифашистским подпольем в Европе. Позже на основе управления после войны создавалась британская разведка МИ-6. С которой эта семейка через посредство британской компании «Mocatta Goldsmid», связанной с торговлей золотом, курировала торговлю золотом с Госбанком СССР.

Вот оно! Невероятная продвинутость этих семей не отвергает их природной жадности. Где-то там, по выражению спецслужбистов, «течёт». И разве кто-нибудь исследовал их деловые контакты во всех подробностях? Их капиталы замкнуты на сверхсекретности. Чужому человеку, пусть даже обладающему властью, туда не проникнуть. Но одну из лазеек Збигнев ведает. Он ощеривается и подходит к телефону. Затем отдёргивает руку.

«Матка боска, отсюда звонить нельзя!»

Одним махом, как дешёвое пойло, выхлестав дорогущее виски из стакана, Бжезинский направляется к выходу.

— Мне срочно нужно в город. Передайте Нельсону, что я буду к вечеру.

«Приставленный», по виду бывший вояка или наёмник, лишь кивает в ответ. Не в его компетенции передвижения гостя. Эти бывшие политики всегда чем-то заняты. Да и прямых указаний по слежке не поступало. Так что вскоре бывший глава комитета уже сидел в своём обычном «Бьюике» — он предпочитает передвигаться самостоятельно и не привлекать внимание. И Збигнев умеет вычислить слежку. Но всё проходит без приключений. Телефон в забегаловке отлично подходит для нужной цели. Хозяин, получив пятёрку в руки, лишь кивнул в сторону рабочего кабинета, заставленного ящиками. Но так лучше и не придумаешь. Затем пришлось ждать, когда ему ответят. Абонент пользуется сотовой связью и потому доступен почти всегда.

— Есть разговор.

На том конце «провода» его тут же узнали, но возникла короткая пауза. Хрипловатый голос наконец пророкотал:

— Сейчас?

— В ближайшие два часа.

— Хорошо. Жди у парка.

Бжезинский вышел из кабинета довольным, быстро осмотрелся и решил перекусить. От текущих событий у него разыгрался аппетит.

— Дружище, чем ты меня сможешь угостить?

Хозяин, судя по выговору ирландец, расплылся в улыбке.

— Сосиски с картошкой подойдут?

— Вполне! И давай своего эля!

Непонятно за кого ирландец его принял, но обслужил быстро. Еда оказалась вкусной, эль — великолепным. Так что чаевые оставлены хорошие. Или просто настроение так поднялось? Хоть какой-то просвет во тьме.

Устроились они в неприметном ресторанчике неподалёку от пересечения Кей-стрит и 11-й улицы. Эти улицы проходят через северо-западный квадрант Вашингтона, недалеко от Белого дома и правительственных зданий. В этом районе базируются юридические конторы, аналитические центры и пиар-агентства. Обычно тут сидит множество людей, занятых собой и своими делами, так что на скромную пару, пристроившуюся на угловом диванчике, никто не обращал внимания. Репортёры здесь — редкие птицы, бывшие разведчики и политики также тусуются в иных местах, зато юристов полным-полно. Те же не привыкли лезть в чужие дела, потому что отлично понимают — могут иметь место последствия. Да и не Бжезинский публичный человек, его визави — тем более.

Бывший цэрэушник сначала скептически выслушал мнение поляка, но затем задумался.

— Так что скажешь, Рич?

— Тут нужно крепко подумать, Збигнев.

— Есть проблемы?

Бывший глава комитета смотрел предельно серьёзно. Это оказался шанс исправить создавшееся положение.

— Они есть всегда. Но я пока не очень понимаю суть дела.

Бжезинский сначала хотел выругаться, но сдержался. Всё-таки напротив него сидит далеко не последний человек из ЦРУ.

— Тогда начну издалека. Ты отлично знаешь, чего мне стоило уговорить наших французских коллег на случившееся безрассудство.

Человек, которого он называл Рич, резко поднял голову. Об этом не стоило говорить нигде. Америка должна быть вне подозрений. Потому что иначе запахнет Третьей мировой.

— За что они сейчас полноценно огребают. Ты им сделал медвежью услугу, и они будут это помнить долго. И фамилию человека, что подвигнул их на немыслимое.

Збигнев забеспокоился:

— Я что-то не знаю?

ЦРУшник быстро огляделся и наклонился ближе, перейдя на шёпот:

— Сейчас агенты их служб мрут как мухи. На них охотятся все: профи, троцкисты, маоисты, «Красные бригады», анархисты. Европа окончательно свихнулась.

Поляк побледнел. Слухи об этом не попадали в прессу. Сам же он с тех пор, как самолёт рухнул в Средиземное море, оборвал все прямые контакты. Но поляк быстро взял себя в руки.

— Но тем не менее дело сделано!

— И?

Глаза ЦРУшника холодно блеснули. Чёртов убийца! От его взгляда прямо мурашки по телу. Но Збигнев сегодня не в том настроении, чтобы заткнуться.

— И чего! Дьявол дери, совсем ничего. Ты помнишь наше