Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

– Хорошо, – кивнул Садко, – ведите ее сюда.

– То есть как – ведите? – непонимающе улыбнулся Прохор. – Ты же сам сказал – позаботиться о Василисе еще до твоего прихода.

Садко застыл на месте, его лицо стремительно теряло благодушное выражение.

– Слово «позаботиться» проистекает от русского слова «забота», – медленно начал Садко, но тут же оборвал сам себя: – Боги, она жива?!

Прохор виновато переминался с ноги на ногу, избегая смотреть в глаза Садко. Остальные отводили глаза.

– Проклятье! – в сердцах крикнул Садко. – Я же отбежал всего ненадолго, распорядиться, чтобы выход из порта был надежно перекрыт. Все, чего я просил, – позаботиться на это время о Василисе, пока я не вернусь!

– Ты сказал – позаботиться о Василисе… – опять начал Прохор.

– Мы ее и того, – виновато закончил купец Василий и махнул рукой в воздухе, обозначая удар саблей.

Садко закрыл голову руками и присел на камень.

– Так ведь это, – осторожно произнес Прохор, – Василиса-то нам не нужна вовсе на самом-то деле.

– Так, сделанного не воротишь. – Садко вскочил с камня, он снова был собран и готов к действиям. – Чего хочет Кощей, мы пока не знаем?

– Известно что, – буркнул Василий себе в усы, – грабить да жечь. Чем мы змея его остановим, мне вот непонятно.

– То, что змея нам остановить нечем, – не наша вина, – не согласился с ним Прохор.

– Верно, – Садко угрюмо смотрел на него исподлобья, – вот только Василиса могла позвать на помощь Владимира с его богатырями. Где же наша Василисушка, где защита от змея проклятого? – Садко медленно обходил толпу, заглядывая каждому в глаза. – А нету Василисушки, Василисушку нашу – «того».

Садко изобразил в воздухе жест рукой, который только что показывал Василий, толпа виновато сопела.

– Ладно, – немного оттаял Садко, – Владимир все войско под Рязань отправил вместе с богатырями. Говорят, там змей с Кощеем, – пошутил Садко невесело.

В толпе раздались неуверенные смешки.

Неожиданно на крыльце появилась птица Гамаюн, была она без всякой клетки или пут – вышагивала своими птичьими ногами, пристально глядя на толпу, собравшуюся во дворе.

– Кот сбежал, – бросила она Садко без всяких стихов и туманных фраз.

– Еще и кот сбежал… – расстроился Садко. – Вы что, и кота поймать не смогли?

– Так он шустрый, зараза, – еще более виновато ответил Прохор, не зная, куда деть свои огромные ручищи. – Это же просто кот… ну разговаривает, да кто его поймет?

– Просто кот, – совсем расстроенно всплеснул руками Садко, – ну почему вокруг меня…

– Не простой это кот. – Гамаюн оборвала купца на полуслове и пристально посмотрела на Прохора, который съежился под этим взглядом. – Кот этот – ученый, они с Василисой над главной тайной бились, и кто теперь знает, – разгадали ли и как были близки?

– Объявить о награде за кота, – распорядился Садко, – пусть весь город его ловит, особенно детишки. Любое желание исполним, если его купить возможно.

Афанасий хотел спросить, что за тайна такая, которую Гамаюн главной называет, но не спросил. Сегодняшний день рядовым явно не был: Гамаюн-то с Садко вон как запросто разговаривает: видать, давние знакомцы; а он, Афанасий, совсем недавно ее в клетке вез – так молчала всю дорогу…

– Не поймаете, – отрезала Гамаюн, – уйдет кот, а вот с Кощеем удастся договориться.

– Пророчество? – поинтересовался Садко.

– Пророчества всегда туманны, – ответила Гамаюн, махнув крыльями, – а это ближайшее будущее, его я твердо вижу.

– А чего же ты молчала все это время, пока я тебя вез? – спросил Афанасий. – Поболтали бы.

Гамаюн даже не посмотрела в его сторону. Казалось, она видела только Садко.

– Распорядись к Кощею переговорщиков послать и дай ему то, что попросит, а попросит он Жар-птицу.

– К чему ему Жар-птица, неужели задумал кладенцы ковать? – удивился Садко. – Для того ведь такой кузнец нужен, что во всем царстве не сыщешь, не то что у Кощея.

– Жар-птица у Кощея нам еще послужит, – пояснила Гамаюн, – а только объявить нужно будет, что это Василиса ему ее отдала, потому вы и взбунтовались. Вот у него, – Гамаюн ткнула крылом в Прохора, – сердце не выдержало, что княгиня врагам такую ценную вещь отдала.

– Голова!.. – восхищенно отозвался Прохор, глядя на птицу.

– Как не стыдно мертвую позорить! – возмутился Афанасий. – Василиса нам, купцам, много доброго сделала, а вы ее не только смерти лютой предали, так еще и память ее опорочить собрались!

Гамаюн наконец повернула свою голову к Афанасию:

– Я с тобой не говорила по одной простой причине, – начала вдруг она, – жить тебе осталось меньше минуты – какой смысл разговаривать с покойником?

Гамаюн мотнула головой Садко, указывая на Афанасия. Тот, виновато глядя в сторону, поднялся и вытащил саблю.

– Ты уж прости, – грустно посмотрел он, – не хотелось мне такого исхода, а только Гамаюн будущее ближайшее надежно видит.

Афанасий дернулся было в сторону, но его крепко схватили сзади. С нарастающим ужасом он смотрел, как Садко приближается к нему с саблей в руках.

– Прости. – Виноватый голос Садко был последним, что он услышал на этом свете.

Глава 22

Великая степь скорбит

Шатер великого хана был отделан богато, украшен самыми дорогими тканями; золота и драгоценных камней на него тоже не пожалели. Стол ломился от еды: здесь обедали самые доверенные люди хана. Сам Картаус восседал во главе стола. Красавица-рабыня брала крупные виноградины и, промыв в чистой воде, клала их хану в рот по одной; другая рабыня подливала в его чашу вино. По правую руку от Картауса сидел его старший сын, Жангир, по левую – средний, Тимур.

Другие двое сотрапезников, братья Джейран и Арслан, были верными ханскими темниками с необычной историей: братья только по отцу, происходили они из совершенно разных племен. Началось все с того, что однажды отец Арслана оставил его с матерью и ушел в другое племя, взяв молодую жену. Так на свет появился Джейран. Арслан не смог простить своего отца и поклялся отомстить ему. Не раз устраивал он набеги и стычки с тем племенем, да только удача не улыбнулась ему: отец умер в своей новой юрте от хвори, не достала его сабля Арслана. Тогда тот решил выследить своего брата и попытался убить уже его. Что там конкретно произошло между братьями – никто не знал, а только после этого вместо вражды смертельной – дружба завязалась, да такая, что никаким мечом не разрубишь.

Так и жили братья, каждый в своем племени, и оба поднялись высоко: лучше Арслана с саблей никто не обращался, Джейран