Такидзиро - Семён Афанасьев

— Спасибо.

— Дальше. Есть многочисленные свидетели нападения, сам факт сомнения не вызывает — наши коллеги работают на месте происшествия с другими детьми, — Такахаси щёлкнул по экрану своего планшета. — Нападавшие действительно использовали специальные средства из очень закрытого перечня…

— Профессионально использовали, поверьте — палить можно и мимо, — кивнул Такидзиро. — С делением на подгруппы использовали, с чётким распределением ролей на операции, с явно наработанным автоматизмом применения спецсредств. Вы сейчас понимаете категории, которыми я оперирую как бывший военный?

— Большей частью. Да, я с вами согласен и не спорю — у нас сходные выводы на этот момент. Потому самый реалистичный вариант в качестве моего вам предложения: Харуми-сан соглашается на "поездку с сопровождением" и ночь проведёт у нас — процедуры, продиктованные законом, не моя вредность.

— Понимаю. Не в камере?

— Нет, мы же это уже обговорили. Если то, что мы сейчас обсуждаем, подтвердится, завтра утром… — полицейский замолчал и, не мигая, качнулся с пяток на носки.

— Я бы просил полной ясности, — вздохнул Мая, в отличие от Решетникова из чужих глаз мыслей не читавший.

— Вам, Миёси-сан, никто не мешает сразу после нашего отъезда затевать этот ваш политический ураган — вы сами сказали, возможности позволяют. Адвокат Миёси Моэко как начальник помощника адвоката Решетникова Такидзиро очень хорошо знает, что делать, чтобы завтра утром Харуми-сан покинул полицейский участок в хорошем настроении и направился в ближайший ресторан завтракать.

Откровенно. Кажется, он сказал сейчас больше, чем должен, сообразил оябун и с благодарностью поклонился без слов.

— На всякий случай. Решетников-сан, адвокат Миёси Моэко имеет свои рычаги не только на судебных прениях, как это определенно законодательством, — к метису обратился номер два Морита и многозначительно замолчал.

— Там же прокуратура решает в итоге, идти ли вообще к судье за ордером? — уточнил хафу.

Следователь кивнул.

— Спасибо ещё раз. С вами было приятно иметь дело. Вопросов больше не имею, — глубокий сайкэйрэй в исполнении Решетникова выглядел непривычно, поскольку метис часто традиционным этикетом пренебрегал.

Тем удивительнее был тот факт, что он задержался в наклонном положении на целые три секунды.

* * *

Там же, через 10 минут, после ухода полиции .

— Дэнду-куна отпустят утром, — Решетников потёр руки. — Миёси-сан, погнали?

— Куда? — влезла в мужской разговор Хикару.

— Ты — домой вертолётом, — отрезал хафу.

— А вы со мной куда хотите? — осторожно уточнил якудза.

— Вы едете брать Томимацу. Я с вами. — Метис неожиданно стал каким-то… глубоким.

— Откуда вы знаете? — в лоб спросил оябун.

— Уэки Ута — моя очень близкая знакомая. Разумеется, она мне сказала, что вы собираетесь брать моего бывшего коллегу.

— Я думал, между мной и ней всё конфиденциально, — Мая глядел в глаза собеседника и не моргал.

— В менеджменте свои правила, она не якудза. Тем более, мы все на одной стороне, а со мной вам не придётся тратить время на допрос под препарат.

— Хм. — Аргумент. — Хорошо, поехали.

Глава 24

— Зачем это нужно вам, Решетников-сан? — в машине Мая спросил напрямую.

Спутник с интересом огляделся в салоне, обменявшись приветственными кивками с молчаливо сидящим Ченем и скорее всего оценивая индивидуальную заточку автомобиля под владельца. Стандартный Century — это крутой представительский седан, в машине же главы Эдогава-кай присутствовали дополнительные нюансы, которых нет в серийных экземплярах. Хоть и та же звукоразделяющая перегородка, которую оябун сейчас не стал поднимать.

Взгляд Такидзиро задержался на затылке водителя, якудза оценил по-своему:

— Проверенный десятилетиями человек, люди этого круга в Эдогава-кай между собой ближе родни. — Подумал и добавил. — В отношениях со мной тоже.

— А иерархия?

— Имеет место, но разве в армии нет подобного? Все подчиняются командиру — поскольку компетенции и опыт; но это разве мешает человеческим отношениям? Если подразделение — годами сыгранная команда, уважающая друг друга и имеющая кроме служебных личные отношения?

— С этой стороны не подумал, — признал метис. — До знакомства с Моэко от вашего рода занятий был далёк, всех внутренних нюансов не представляю.

Однако прямо на первый вопрос отвечать он не стал.

— При этом водителе лично я себе позволяю озвучивать вещи, которые не сказал бы даже министру, — деликатно надавил кумитё. — Итак, зачем вам всё это, Решетников-сан?

— Ничего, что генерал Чень нас сейчас не понимает? Он и я говорим по-английски, могу перевести.

— Ему данный момент не интересен, поверьте. Решетников-сан, мы сейчас будем заниматься насквозь незаконной вещью — по сути, похищать с улицы штатного офицера очень непростого подразделения Министерства обороны. Я исключаю тот момент, что вы не понимаете возможных последствий для всех нас, юридических в том числе. Спрошу прямо: зачем вам чужая война?

Хафу помолчал, борёкудан не торопил.

— Эта война мне не чужая. Будь на месте Томимацу любой другой человек, я бы ещё очень подумал, что вам ответить. Более того, весьма вероятно, в вашей машине меня б сейчас не было.

— Личные счёты? — быстро сообразив, Мая искренне удивился. — Более чем солидный мотив, утверждаю с высоты и жизненного опыта, и рода занятий. Позволите личный вопрос в таком случае?

— Без проблем.

— Вы, насколько я успел вас узнать, непохожи на персону, которая действует под влиянием импульса. Вы испытываете эмоции, как все мы…

— Я же не робот.

— … иногда эти эмоции смотрятся со стороны очень ярко, однако они не влияют на ваш курс. Ваши эмоции способны повлиять на скорость вашего движения выбранным курсом, — тщательно сформулировал борёкудан. — Но никак не на направление. Я достаточно понятно изъясняюсь?

— Даже если бы не понятно, ваши глаза — вот, передо мной, — ухмыльнулся собеседник, намекая, что может оценивать содержимое чужой головы. — Вы мне льстите такой оценкой. Знали бы вы, сколько в своей жизни серьёзных вещей я сделал именно что под влиянием эмоций! И вы упускаете нюанс: мои эмоции могут противоречить (в моменте), а могут полностью согласовываться с моей внутренней системой ценностей.

Мая предупреждающе поднял руку, обдумывая услышанное. Разговариваем как два записных аристократа, по два или три тройных смысла, хотелось пробормотать под нос.

Получается, Томимацу раньше, в их прошлой жизни, нарушил какие-то такие правила, которые Решетников считает базовыми ценностями. Да, с высоты опыта кумитё такой личный момент вполне реально пронести сквозь годы — чтобы сейчас оказаться в машине якудзы для насквозь незаконного мероприятия, чреватого весьма непредсказуемыми последствиями.

С учётом всё того же но — противником является старинный недруг, что-то между ними случилось.

— Я вас услышал и где-то понимаю позицию, — медленно проговорил оябун в ответ. — Как власть делить будем?

— Вы о чём? — брови метиса встали домиком.

— Во время акции,