"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

class="p1">Так… и что же мне делать? Поощрять этот ужасный союз или зародить сомнения? Подруга поддержала бы, но Хадрит разнюхивал повсюду, словно ищейка, и мог разрушить все, что я построила. Что бы я сказала, будь Сира моей дочерью?

– Если все получится, мы с тобой будем видеться чаще, – сказала я. – Они с Кярсом большие друзья. Даже лучшие друзья. И они так… сильно похожи. В хорошем смысле… и в некотором не очень хорошем.

Она нахмурилась:

– Например?

– Например, на прошлой неделе… э-э-э, знаешь, мне не следовало говорить. Забудь об этом.

Она подалась вперед:

– Скажи мне.

Я сжала руки.

– Я шла на Большой базар и увидела Хадрита выходящим из.

– Откуда?

– Ты знаешь.

– Из дома наслаждений?

Я кивнула.

Сира отвела взгляд, больше опечаленный, чем удивленный.

– Он встречается с разными людьми. Иногда ему нужно водить визирей и послов в такие места, чтобы заключать сделки и тому подобное.

– Ты права. Хотя было кое-что еще.

Сира поставила локти на стол.

– Что еще?

– В другой день я видела его с дочерью Великого адмирала. Ты ее знаешь, девчонка с огненно-рыжими волосами. Наполовину кармазийка. Они выглядели…

– Влюбленными?

В ее голосе сквозил страх.

– Я бы использовала… более сильное слово.

Готово. Ее зрачки расширились от гнева, и она снова ссутулилась. Похоже, я преуспела.

– Ты пытаешься отговорить меня, – сказала она. – Почему? Или, может, я не.

– Нет, дорогая, я не.

– Ты ревнуешь?

Я видела ее кулак под столом.

– Что? Нет, я просто забочусь о тебе.

– Вовсе нет. Думаю, ты знаешь, насколько могуществен Хадрит, и не хочешь, чтобы я оказалась рядом с такой силой. Потому что тогда она станет соперничать с твоей.

Уф. В груди нарастало разочарование. Я просчиталась. Возможно, я недооценила ее амбиции, и теперь разговор, который так хорошо начался, пошел наперекосяк.

– Сира, я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

– Скажи, ты сама счастлива?

Я покачала головой в припадке честности. Если бы она знала всю глубину моего отчаяния.

– Счастье для дураков, – сказала она. – Для пьяниц. Для искателей удовольствий. Я не ищу счастья. Я выросла в таком месте, где целые племена сражаются за то, чтобы есть крыс. Потом меня привезли сюда и дали все, что можно только представить. – Мы похожи больше, чем она может поверить. – Знаешь, почему шах Тамаз не нашел мне мужа, несмотря на мой возраст? Потому что я его заложница. А зачем нужен заложник, если его нельзя использовать как предмет торга или пожертвовать, когда понадобится? Думаешь, я не понимаю, что если силгизы нападут, он купит ценой моей жизни время на то, чтобы вернулся твой возлюбленный вместе с его гулямами? Думаешь, я не понимаю, что могу оказаться в петле?

– Дорогая, я не…

– Хадрит, при всех его жутких недостатках, может спасти меня от этого. Спасет от этого.

– Ты разве не знаешь, что он тебя использует?! – выпалила я. Как безрассудно раскрывать то, чего я не должна была знать. – Говоришь о предмете торга, но что ты для него? Лишь пешка, которой он так же пожертвует.

– Так вот кем ты меня считаешь? – холодно усмехнулась она. – Ты соблазнила Кярса и думаешь, я не сумею так же с Хадритом? Ты действительно считаешь себя лучше, не так ли?

– Я не соблазняла Кярса! Я никто. Во имя Лат, я же рабыня!

Сира покачала головой и усмехнулась:

– Верно, но ты мать его единственного сына. Твой статус никогда не будет подвергнут сомнению, отныне и до тех пор, пока малыш Селук не умрет от старости, а к тому времени ты уже будешь лежать в могиле. Твоя жизнь в безопасности, к твоему счастью. Не мешай мне обезопасить свою.

Будь прокляты святые! Она поняла мою озабоченность совсем не так. Как и мои дочери, если быть честной.

– Что ты сказала? – удивленно подняла брови она.

– Что? Я ничего не говорила.

– Ты сказала «Будь прокляты святые».

О Лат, я думала вслух.

– Нет, ты не так расслышала.

– Я слышала вполне ясно. «Будь прокляты святые». Ты… следуешь Путем потомков?

Я покачала головой, слишком быстро:

– Нет, конечно нет, это же ересь.

– И все же я слышала.

Нужно что-то придумать. Что угодно.

– Моя мать следовала Пути потомков. Она все время так говорила. Порой, когда я волнуюсь, ее слова… сами срываются с языка. Не знаю почему.

Это была не совсем ложь.

Молчание затянулось. Наконец Сира кивнула:

– Моя мать тоже следовала… следует Пути потомков. Вообще-то вся моя семья.

Нет. Силгизы не были истинными последователями Пути потомков. Они проклинали святых и почитали Потомков, но совершенно неправильно. Поскольку все правильное искоренили. Как я была разочарована, узнав, что одно из немногих племен, заявлявших, что идет истинным путем, тоже заблудилось.

– Ты до сих пор веришь? – спросила Сира.

– Нет, конечно нет. Шейхи разъяснили, какая все это ересь.

– Но ты провела здесь всего лишь год. Несомненно, в душе ты еще должна верить.

– Это запрещено в Аланье.

– Я не спрашиваю, запрещено ли это. Я спросила, веришь ли ты. Ждешь ли прихода Просвещенных? Открытия Врат и всего остального?

Все это были неправильные верования. Потомки никогда не говорили ни о вратах, ни о каких-то Просвещенных. Нам приписали это люди, которые пытались разобраться, но ничего не поняли. И все же одними своими намерениями те, кто сегодня заявлял, что следует Путем потомков, уже были лучше, чем все эти обожатели святых. Если мне удастся восстановить истинный Путь, я буду молиться, чтобы они – и все прочие – стеклись к нему.

– Нет! – сказала я. – Я молюсь святым, как и все остальные.

Она вздохнула, почти разочарованно. Затем закусила губу – там, где осталась рана, – и кивнула:

– У меня есть идея.

Сира встала и устремилась к двойным дверям.

– Куда ты? – спросила я.

Она обернулась, оживленная и порозовевшая:

– За городские стены. Поговорить с братом. Пожалуйста, прости мою грубость. Спасибо за кофе и беседу, дорогая подруга. Скоро увидимся, ладно?

Может, даже раньше, чем ты думаешь.

Что я натворила? Что собирается сделать Сира? Чтобы узнать, насколько я все испортила, я залезла в шкаф и заставила свою душу войти в дронго. Я скользила, наверное, со второго неба, где небосвод был бесцветный и безоблачный, к облакам, а затем ниже. Я глубоко вдыхала и созерцала мир в его бесконечности. А затем спикировала на верхушку желтой юрты у стен Кандбаджара.

Вокруг силгизы занимались своими послеобеденными делами. Их жизнь напоминала мне о доме – отдых, работа и купание под небом, жарящиеся на вертелах барашки, лошадей вчетверо больше, чем людей. Но мне