Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— Однако, — хмыкнул я. — Если бы вся эта хуйня не случилась бы, то ты, возможно, меня все равно латала бы. Где-нибудь в Перу или в Габоне.

— Может быть итак, — она улыбнулась.

Она подняла и налила чай, заварку, не разбавляя ее вообще. Крепкий. Пододвинула одну из кружек мне, взяла свою, отпила.

— Хорошо это, — проговорила она. — Вот так вот просто сидеть и чай пить.

— Да, — я кивнул, тоже отпил.

Чай был знакомый, сейчас почти все такой пили. Мы его огромные запасы взяли, он был один из самых дешевых, и помимо листьев там еще и палок было достаточное количество. Ну или как их назвать, эти штуки… Но все равно вкусно.

Мне внезапно стало хорошо и уютно. По домашнему как-то. Можно забыть немного о крови, и обо всем, что произошло. Сегодня ведь семь человек погибло. Да, они бандиты, но с учетом того, что происходит на острове, это катастрофа настоящая. Сколько тут народа осталось? Не удивлюсь, если тысяч десять из нескольких миллионов. Остальные обратились в живых мертвецов.

Но сожалений по их поводу я не испытываю. Во-первых, потому что они уебки конченые. Во-вторых, потому что гробанулись эти долбоебы по глупости, откровенно говоря. Нет, первый, может быть, и нет, а вот второй, который в рюкзак полез — точно да. Очевидно же было, что его не просто так оставили.

Знакомая повадка, и мы точно так же делали. Чужой труп, например, заминировать для нас вообще не проблемой было никогда. Так уж мы привыкли работать — на верняк. И неопытные бойцы на это ловились часто. Не что пообтерлись, уже реже.

— Знаешь, Край, — проговорила она. — Я часто думаю, что сейчас с теми, кого забрали. Ну, из коллег моих.

— Думаю, не все так плохо, — пожал я плечами. — Работают врачами, но уже у бандитов. Кто-то, думаю, уже подвязался к ним официально. Стал своим.

— Но ведь есть риск, что вы и их убьете? — спросила она и тут же поправилась. — Нет, может быть, не специально. Случайно. Случайные жертвы среди гражданских считаются допустимыми же. Разве не так?

Я почувствовал, как в животе у меня засосало. О да, Саша, ты даже не представляешь, насколько я в курсе о случайных жертвах. И сколько я их причинил сам.

— Да, — кивнул я.

— Я не знаю, как пережила бы это сама, — проговорила она, покачав головой. — Нет, я врач, и у меня свое кладбище тоже есть, небольшое, правда. Хочу рассказать историю. Выслушаешь?

— Давай, — я пожал плечами, подул на чай и отхлебнул еще.

— Меня поставили к безнадежно больному. Рак, четвертая стадия, метастазы везде, где можно, неоперабельный. Резистентность к лучевой и химиотерапии. Я понимаю, что ничего сделать не могла, но было ощущение, что я сама его угробила…

Я не знал, что ответить. У меня никогда таких проблем не было. Я же не врач, да и особенной ценности в человеческой жизни я не видел никогда. Да даже сейчас — если мы все вымрем, что дальше будет?

— Но ты ведь была с ним? — спросил я.

— Да, — кивнула она. — До самого конца. К нему никто не подходил почти, медсестры отказывались. Я сама его мыла, Край. А он… Там отеки, да и в целом ожирение было. Зрелище было, конечно. И жалко его было очень.

Мне оставалось только молчать.

— После этого у меня как будто что-то изменилось. Понимаешь? — продолжила Саша. — Я больше не могу видеть людей как статистику. Я понимаю, что бывает по-другому. Что у каждого — своя история, своя боль. Даже у тех, кого мы, может быть, считаем врагами.

Я молчал. Потому что да, я считал людей статистикой. Особенно в те времена. Особенно когда был на «той работе». Неизбежные потери, вторичные цели, collateral damage, как это называют американцы — всё это я проглатывал легко. Не потому что был монстром. А потому что так было проще. Не думать всегда проще.

— А ты убивал невиновных, Край? — спросила она.

Я вздрогнул. Может быть, она в курсе? Знает о Габоне? Кто ей мог об этом рассказать? Олег и Овод мертвы. Лика… Она не стала бы. Знает, что я чуть не сломался в тот момент, когда об этом узнал.

Может, она просто чувствует? Молодая, но опытная. И людей хорошо понимает. Определенно.

— В бою ты на это не смотришь, — ответил я. — Есть задача, есть необходимость ее выполнить, есть желание выжить и сохранить своих парней. О гражданских в такие моменты не думаешь. Особенно там, в джунглях. Это здесь, в городах, при захвате заложников, особенно ценных, здание штурмуют специалисты, пытаются выводить людей. Я охуеваю, как они сами с этого рискуют. Я бы, наверное, не смог бы. У нас все проще.

— А что у вас?

— Нас учили — если здание надо штурмовать, то его не надо штурмовать. Спецназ учится этому годами, а нам достаточно разъебать его танком. Или сперва въебать со шмеля в окна, а потом уже идти на зачистку. Да и в бою это не думаешь. Женщина, мужчина, ребенок — тебе это не важно. Если он демонстрирует угрозу, он должен быть ликвидирован.

И мне вдруг вспомнился один из случаев. Очередная вспышка памяти.

— У меня товарища так убили. Мы штурмовали деревню, в которой сидели партизаны. Мы вошли в дом, там было двое. Убили их. Там был ребенок, пацан лет десяти. Мой товарищ — Курт, он не из немцев был, просто звали так, не стал стрелять. Тот подхватил автомат убитого, он ему, наверное, отец был или брат. И высадил ему весь магазин в спину. Пуля под плитник залетела, вот и все.

— И с тех пор ты не смотришь, ребенок это или женщина?

— Да, — кивнул я. — Жить как-то хочется.

Она не отвела взгляда. Просто кивнула. Может, не поняла. А может, поняла слишком хорошо.

И тут послышался звук открывающейся двери, и я услышал знакомый голос:

— Эй, сучка, ты дома?

Глава 21

— О, милая, ты тут, — проговорил вошедший в избу мужик.

Я его видел — бандит, да и