Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

маленький ботинок, — так же тихонько ответил Матвею парень, — думаю, она по привычке, проснувшись рано утром, пошла к своему месту у моря. Зачем? Не знаю. Почему шла не опасаясь? Тем более. Но тот крокодил точно, так сильно оголодал, что буквально одним рывком поймал женщину, даже не вышедшую на опушку. Ну а потом та, явно в горячке, смогла вырваться из его зубов, при этом отбиваясь откушенной рукой, и из последних сил уползла к месту ночевки.

— Ну а что тогда случилось с остальной троицей? Неужели они все вместе пошли в другое, уже свое, место у моря?

— Wróćmy i przyjrzyjmy się wszystkiemu uważnie. Пошли назад, посмотрим там все внимательно, — сильно волнуясь, поляк в разговоре часто сбивался на свой язык, но сразу спохватывался и переводил на русский.

Выйдя на прежнее место, стали дружно искать новые следы прошедшей трагедии… и буквально через пару секунд напоролись и на них. Мужчины, и правда, вначале пошли совсем в другом направлении, и по своим прежним следам через время пришли-приползли уже изувеченными. Пройдясь вдоль их следов, увидели почти на самом краю песчаного берега куски от одежды, и рваную обувь. Точнее то, что от неё осталось. И там же останки второго крокодила, на которых жадно пировали его собратья.

Вернувшись к месту, где совсем недавно жили люди, которые совершенно не ожидали, что так страшно закончат свою жизнь, они не сговариваясь принялись искать инструмент, чтобы захоронить те останки. Хорошие были погибшие, или же плохие, говорил сам себе в мозгах Лапоть, но бросить их вот так, не сделав ни малейшей попытки оказать тем последние посмертные почести он не мог. И, судя по реакции напарника, тот явно думал похожим образом. Порывшись в трех шалашах, которые судя по мелким нюансам, принадлежали мужчинам, возле одного из них, прикрытая листьями, нашлась небольшая лопатка, типа наших армейских МСЛ*.

*МСЛ — малая саперная лопатка. Обязательно была в полевом снаряжении пехотинца. Ну — или современного мотострелка.

Работая по очереди, очень быстро вырыли в мягком песчано-земляном грунте углубление — так как яма или канава, было словом, каким-то не таким, не соответствующим ситуации, размера, способного вместить четверых. Потом аккуратно перетащив туда их останки, постарались уложить тела как можно ровнее, и засыпали всей ранее вытащенной ими наружу землей. Постояли у места их последнего пребывания в этом свете, явно прочитав каждый над ним молитвы. Матвей это точно сделал, да и Карел, судя по движению его губ, тоже. В конце, не сговариваясь, связали найденной веревкой крест из толстых веток сушняка, и глубоко воткнули его в ногах похороненных.

— Ну что? Больше нам тут делать нечего?

— Tak. Zrobiliśmy wszystko, co w naszej mocy, dla ich pamięci. Да. Мы сделали всё, что могли, для их памяти. Wszedł. Nie mogę tu już być. Пошли. Я больше тут не могу быть, — с заметными следами слез на глазах ответил молодой поляк.

— Хорошо. Только вот напишу записку тем, кто завтра обязательно сюда придет — чтобы не совершили подобной ошибки, и вдруг не вышли на берег.

— Кому?

— Ты что, не знаешь разве, что если участник этого долбанного небесного «Эксперимента» гибнет, то ему на смену приходит, обязательно приходит заместитель?

— Tak. Po prostu zapomniałem… Да. Забыл просто…

Найдя подходящий кусок сухого большого пальмового листа, Лапоть маркером, бывшим в кармане, как обязательной принадлежностью во всех его походах, вверху написал:

Остров находится на территории, контролируемой сообществом Победа.

А внизу текст предупреждения, и добавил, чтобы пришедшие сюда дождались помощи, которая обязательно придёт. В то же утро, или чуть позже. Потом, найдя на самом большом и аккуратном шалаше место под крышей козырька, но чтобы послание было видно издалека, закрепил лист как можно крепче при помощи острых, крепких, но тонких веток.

Всё то, что с ними в этом выходе происходило, по мере возможностей он снимал через налобную камеру, которая была с ним со времен земного сталкерства, на свой смартфон. И передав по возвращению его Главе, просмотром довел весь штаб до тихого, но от этого не менее сильного, шока.

А потом, быстро, но очень аккуратно и тихо, стараясь не потревожить лишнюю сухую ветку, лежащую не земле, поисковики вышли в тоже самое место, где совсем недавно высаживались на берег столь недружелюбного острова. И охренели. Лодки, стоявшей на якоре всего метрах в пятидесяти от берега, рядом не было — она покачивалась на волнах метрах в трехстах от берега, далеко за полосой скально-рифового защитного пояса. И не просто покачивалась, сама по себе, без руля и ветрил, а и Молчун, сидящий в ней на веслах, и пассажиры впереди, усиленно крутили головами, рассатривая что-то непонятное в воде. Но вот их увидели почти одновременно все четверо, и пересев за весло один из пассажиров, те дружно ударили ими, гоня лодку как можно ближе к берегу…

— Вот потому нам и пришлось уйти в море, — кратко до ужаса Молчун объясняет ситуацию, почему они оказались далеко в море.

Что же тут такого случилось? Буквально через несколько минут после того, как Матвей и Карел растворились среди береговой зелени, как от берега, но уже с другого, восточного берега, с чуть заметным плеском в воду ушло несколько туш крокодилов. Сколько точно — никто так и не рассмотрел, но не два или три, а больше. Хорошо, что смене Русского делать было нечего, сидеть надоело — и они, поставив в известность последнего члена экипажа, стали внимательно высматривать, куда те подались. И только их реакция спасла всех от непоправимого — когда большое земноводное бросилось в атаку, хорошо что хоть сделало оно это с кормы, Молчун стравил якорный репшнур до максимума, и несколькими гребками убрал лодку с опасного направления. Пока то разворачивалось, в восемь рук с трудом выдернули якорь из зацепа на дне, и ходу…

— Всё то время, пока вас не было, — продолжает рассказ невольно-вольный пассажир, самый старший на вид мужчина, — мы держались на приличном расстоянии от берега, часто меняя свое местоположение, даже очень часто. Так как атаки не прекращались, крокодилы постоянно атакуя, заходили на лодку не с одной, а с нескольких сторон. А как прошел ваш выход?

— У нас? Очень даже плодотворно…

— Что? Отшельники так-таки решились на переезд?

— Ага. Точно, — и пока лодка шла под парусом к следующему островку, в два голоса пересказывали все то, что