Дикое сердце джунглей - Майя Вьюкай

косяк, отметил меня в списке выживших, заверил, что спасатели уже в пути и волноваться ни о чем не стоит. Но не волноваться у меня не получалось. Поведение пилота и других пассажиров все больше и больше начинало настораживать. Не так себя должны вести люди после авиакатастрофы, вот уж точно не так.

— Что у вас с рукой? — поинтересовалась я, заметив, что пилот безостановочно чешет левую руку. Его рубашка уже пропиталась кровью, но он почему-то совсем не акцентировал на этом свое внимание.

— С рукой? — снова хихикнув, пилот закатал рукав рубашки и затуманенным взором осмотрел свою обглоданную чуть ли не до костей тощую конечность. — Да вроде все с ней в порядке! — радостно известил он, опуская рукав обратно. — Наверное, комары покусали, вот и чешется немного.

Меня чуть не стошнило. Всю его руку облепили черви! Тонкие, мелкие, отвратительно розовые черви. Пилот смотрел на них, но по какой-то причине ничего не видел. Он не видел и даже не чувствовал, как десятки гадких червей ползают по его руке, зарываются под кожу, грызут мясо и проникают в мышцы.

Меня все же стошнило.

Я согнулась пополам и распрощалась с завтраком, когда заметила, как под щекой пилота, прямо под кожей, шевельнулся червь.

Кошмар!

Это я сошла с ума или с ума сходят остальные? Я уже ни в чем не уверена.

Несколько минут пришлось потратить на то, чтобы внимательно осмотреть свое тело. Мне казалось, что по мне кто-то ползает, кто-то роется в волосах, щекочет кожу под одеждой. Но, тщательно все проверив, я не нашла никаких паразитов ни на коже, ни под кожей. Правда, легче от этого мне ничуть не стало. Меня уже вовсю трясло от непонимания и растерянности.

— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! — с холмистого возвышения безуспешно пытался успокоить всех выживших капитан нашего самолета. Его синяя униформа изрядно потрепалась. Пиджак порвался, а штаны лоскутами висели на окровавленных ногах, которые — ну и мерзость! — грызли все те же розовые черви. Капитан их не замечал, но что более странно — их вообще никто не замечал, кроме меня. Пугающая мысль о том, что умом тронулась именно я, а не остальные, начала укореняться в мозгу. — Нас уже ищут! Не волнуйтесь! С минуты на минуту сюда прибудут спасатели!

— Вы говорили это час назад! — захлебывалась слезами женщина, летевшая бизнес-классом, — стройная, как самая грациозная в мире лань, и в дорогой одежде от «Prada», которая потеряла свой презентабельный вид, после того как перепачкалась в саже и земле. — Почему спасателей до сих пор нет?!

Вокруг холма собралась целая толпа людей, еще не потерявших рассудок. Все ждали каких-то новостей, но никаких новостей не было. Капитан повторял одно и то же раз за разом. «Спасатели в пути». «Скоро нам помогут». «Держитесь вместе». «Не волнуйтесь». При этом он неестественно дергался и постоянно вздрагивал.

— Где ваша рация? — возмущался парень с пирсингом в верхней губе. — Где пеленгатор?

— Вот именно! — поддерживали его остальные. — Как вы связались со спасателями?

— Откуда знаете, что нас ищут?

— Никого не смущает, что мы разбились в джунглях, а? — надрывалась в истерике молодая девушка. — Разве рядом с Аспеном есть джунгли?! Это же Колорадо! Тут повсюду должны быть снежные горы!

— Ладно джунгли, — встрял в разговор мужчина, — меня вот дракон смущает! Может, лучше о нем поговорим?

— Это был не дракон, — воспротивилась полнотелая женщина, — а большая птица!

— Дракон!

— Нет, птица!

— Дракон!!!

— Э-э-э… народ! Там нашего стюарда какие-то озверевшие мужики душат! Может, поможем ему?

— Чтобы они и нас тоже задушили?! Ты не видишь, что ли? Здесь все с катушек слетели!

Голова загудела от десятка голосов.

— Мы в аду, — услышала я безмерно обреченные слова седоволосого мужчины. — Это ад. Так выглядит ад.

— Не болтай ерунды, старик! — рявкнул на него кто-то из толпы. — Мы выжили при крушении. Это чудо! Надо радоваться!

— Посмотрите вокруг, друзья. Самолет разбился. Ничто не уцелело. Ни хвост самолета, ни кабина пилота. Мы просто не могли выжить. Мы все погибли. Кто-нибудь помнит момент столкновения с землей? Нет. Вероятней всего, в этот момент самолет взорвался, и мы вместе с ним.

Люди начали возмущаться и кричать на старика, но я молчала. В его словах был определенный смысл.

— Мы все здесь умрем!

— Если уже не умерли…

— Да заткнись ты, старик!

— Нужно подать сигнал бедствия!

— Я видела змею с красными полосами в траве! Она ядовита?

— Здесь водятся змеи?!

— Это гребаные джунгли! Здесь какая только пакость не водится!

— У кого-нибудь ловит связь?

— Мобильники сдохли. Ни один не включается.

— Эй, народ?! У кого-нибудь есть работающий телефон?

Я отошла подальше от толпы. Во-первых, не хотела принимать участие в бессмысленных спорах и видеть, как паразиты пожирают капитана, — это зрелище убивало во мне остатки здравомыслия на корню. Во-вторых, решила найти ирландца. Не знаю почему, но из всех выживших он единственный вызывал у меня хоть какое-то доверие, не считая Клифа. Еще, конечно, был Джеф, но его я после крушения вообще не видела. Надеюсь, он тоже не пострадал.

Я бродила по долине минут двадцать, но ирландец как сквозь землю провалился! А еще за все это время я не встретила ни одного тела под обломками, отчего у меня создалось стойкое впечатление, что действительно все пассажиры нашего рейса каким-то чудом выжили при падении. Пассажиры выжили, а самолет в металлические щепки превратился. Но что это за чудо такое? И чудо ли на самом деле?

— Вы видели мою маму?

Чьи-то крошечные ручки схватили меня за край кофты и потянули назад. Я обернулась. Сердце сжалось в груди, когда я увидела маленькую девочку лет пяти, в синем платьице и с разорванным игрушечным мишкой в руках. В самолете были дети… Точно! Я совсем о них забыла! И теперь они застряли здесь, в этих джунглях, с обезумевшими людьми, без еды и воды, без надежды на спасение и без уверенности, что переживут следующий день. Мне стало дурно. А я еще недавно радовалась, что мы разбились. Я точно ужасный человек. И ужасным меня делает тот факт, что в глубине души я продолжаю радоваться. Не самому крушению, конечно же, а тому, что мои травмы исцелились волшебным образом.

— Как выглядит твоя мама, крошка? — спросила я, опускаясь перед испуганной девочкой на колени.

— Моя мама… — девочка прижала мишку к груди, — она… красивая.

Да уж. Не слишком информативно.

— А во что она одета?

Девочка всхлипнула.

— Не помню…

— Ее имя?

— Она… я… я не помню! — детские губы задрожали.

Кажется, задавать вопросы бессмысленно.

— Блондинка или брюнетка? — и все