Русская Америка. Первые шаги - Илья Городчиков

императора и награждённого орденом. Эта последняя заметка заставила меня пристальнее вчитаться. Баранов, легендарный и беспощадный карга-правитель, уже старик, его эпоха подходила к концу. В газете сообщалось, что он вскоре намеревается вернуться в Америку, чтобы передать дела преемнику. Значит, время перемен в управлении колониями уже на пороге. Время нестабильности — а значит, и возможностей.

Особый интерес вызывали редкие заметки о взаимоотношениях с другими державами. Испанцы, чьи владения в Калифорнии граничили с нашим Фортом-Росс, выражали недовольство, но были слишком слабы, чтобы что-либо предпринять — их империя расходилась по швам, отчего на политической карте появится много новых, независимых пятен. Англичане из Компании Гудзонова залива методично теснили русских с севера, продвигаясь вглубь континента. Американские торговые суда, независимые и нахальные, всё чаще появлялись в наших водах, скупая мех напрямую у индейцев, подрывая и без того шаткую монополию РАК. Французы после поражения Наполеона практически сошли с американской арены. Картина вырисовывалась ясная: хрупкий, неустойчивый баланс, где русское присутствие держалось не на силе государства, а на энергии и жестокости отдельных людей вроде Баранова и на алчности акционеров в Петербурге.

Каждый вечер, возвращаясь в свою комнату с острой головной болью от напряжения глаз и постоянного перевода архаичного языка документов в понятные мне логические схемы, я подходил к карте, приколотой теперь на стене. Смотрел на эти огромные, почти пустые пространства. Знание будущего жгло изнутри. Я знал о золотой лихорадке, которая перевернёт Калифорнию через тридцать лет. Знал о будущей мощи Соединённых Штатов, их экспансии на запад. Знал, что Аляска будет продана за бесценок, потому что станет обузой для империи, не видящей в ней стратегической ценности. Это знание было моим главным активом, моим тайным оружием.

Но одного знания было мало. Нужны были ресурсы, люди, корабль. И прежде всего нужно было убедить Олега Рыбина. Подход «пароход и чемодан идей» здесь не сработал бы. Отец был практиком, выросшим в мире конкретных рисков и осязаемой прибыли, из потомственного рода торговцев, которые поколение за поколением накапливали свой капитал. Разговоры о «новых горизонтах» и «веке пионеров» вызвали бы лишь подозрительное хмыканье из уст и без того недоверчивого пращура. Нужно было представить дело не как авантюру, а как трезвый, просчитанный бизнес-проект с понятными рисками и потенциальной доходностью, многократно превышающей операции с пенькой и льном.

Для этого требовалось подготовить убедительную аргументацию, подкреплённую цифрами из изученных мною же документов. Я начал составлять подробную записку. Не эмоциональный манифест, а сухой, структурированный доклад. Первый раздел — анализ текущего состояния дел семьи: уязвимость из-за зависимости от капризов природы, низкая маржинальность основных товаров, растущее давление конкурентов и вороватых управляющих. Второй — обзор рынка колониальных товаров, основанный на выписках из контрактов и газет: стабильно высокий спрос в Европе на мех калана и морского котика, огромные наценки при прямой поставке, а также возможность создания полноценной продовольственной базы, которая может снабжать аляскинских промысловиков. Третий — оценка положения РАК: монополия, дающая права, но не обеспечивающая эффективного управления, грядущая смена власти, слабость на местах, активность иностранных конкурентов.

И, наконец, четвёртый, самый важный раздел — предложение. Не требование продать всё и плыть к неведомым берегам. Нет. Поэтапный план. Первый шаг: используя имеющиеся связи и капитал, добиться получения статуса официального поставщика или субподрядчика РАК по конкретному, узкому направлению — например, снабжению колоний продовольствием или инструментами из европейской России. Это дало бы легальный доступ к инфраструктуре компании, её кораблям и факториям. Второй шаг: организация собственной, небольшой экспедиции на одном из наших судов или покупка другого, подходящего под океанские плавания, с грузом товаров, пользующихся спросом как в колониях, так и у индейцев. Цель — не просто продажа, а разведка: установление прямых контактов, оценка реальной обстановки на местах, поиск возможностей для создания самостоятельной, небольшой фактории вне тотального контроля ослабевающей РАК. Риски — кораблекрушение, болезни, конфликты. Но и потенциальная прибыль — возможность закрепиться на рынке в момент его трансформации, получить доступ к неиссякаемым пушным богатствам до того, как это сделают американцы или англичане. К тому же всегда есть возможность занять одну из самых лучших гаваней всей Северной Америки. В будущем там можно так закрепиться, что никто не сможет нас выбить оттуда.

Я писал эту записку несколько дней, перепроверяя каждую цифру по сто раз, каждое умозаключение старался развернуть, перевернуть и подвергнуть жесточайшей критике. Использовал язык, понятный купцу: «оборот», «чистая прибыль», «процент убытка», «страхование груза». Изгнал из текста любые намёки на романтику или тоску по приключениям. Это должен был быть безупречный бизнес-план, а не история неудавшегося авантюриста, променявшего приключения на скучную работу внутри душных офисов, смотря на уставшие лица подчинённых.

Параллельно с этой работой я, пользуясь полученным доверием, начал осторожно менять текущее управление. Провёл внезапную ревизию на самом проблемном складе, уволил вора-приказчика, заменив его молодым, голодным до работы сыном одного из наших старых капитанов. Ввёл простейшую, но эффективную систему учёта прихода-расхода для всех управляющих доходными домами, обязав их предоставлять еженедельные отчёты. Эти действия были небольшими, но они дали быстрый, ощутимый результат — отток средств сократился, в делах появился намёк на порядок. Отец наблюдал за этим молча, но однажды за ужином кивнул мне с едва уловимой гримасой одобрения: «Вижу, голова на месте работает. Не зря бумаги копал».

Это было нужно. Мне требовалось доказать ему, что я не просто мечтатель, оправившийся от горячки, а человек, способный наводить порядок и извлекать прибыль здесь, на месте. Только тогда у него могла возникнуть готовность рассмотреть проект, сулящий прибыль там, за океаном.

Наконец, записка была готова. Я переписал её начисто, тщательным, уже почти привычным почерком Павла Рыбина. Вечером, после ужина, когда отец удалился в кабинет выкурить трубку, я последовал за ним.

Олег Рыбин сидел в кресле у камина, вглядываясь в потрескивающие поленья. Я положил исписанные листы на стол рядом с ним.

— Отец, я прошу вас уделить время. Это — анализ наших дел и возможное направление развития.

Он медленно повернул голову, взглянул на стопку бумаг, потом на меня. В его глазах не было ни удивления, ни раздражения — лишь привычная, усталая настороженность.

— Опять цифры? Думал, с текучкой разобрался.

— Не только с текучкой. С будущим.

Он помолчал, затем тяжело вздохнул и взял в руки первый лист. Я отступил к окну, давая ему возможность читать без давления. Минуты тянулись мучительно долго. Он читал медленно, вдумчиво, иногда возвращаясь к предыдущим абзацам, иногда постукивая толстым пальцем по какой-нибудь цифре. Лицо его оставалось непроницаемым. Лишь однажды,