Ремора - Валерий Сергеевич Горшков

воде. Подкрылки зафиксировались в последнем положении, подкручивая «П-24» через хвост. Ещё немного, и самолёт мог бы свалиться в плоский штопор. Выйти из такого положения с наблюдающимися сбоями всех систем было бы невозможно.

Эйстрайх приготовился к манёвру и считал. На пятой секунде индикаторы внутри панели начали зажигаться. Помня о чувствительности органов управления, майор осторожным движением выровнял самолёт, зафиксировал его на плавный подъём и начал наращивать тягу.

– Катапультируйся, Лёня, не тяни!.. – успел прореветь шлем, прежде чем электроника отказала в третий раз.

Эйстрайх и не думал запускать катапульту. Он считал. Пять секунд. Оценивал потерю высоты. При грамотных действиях ещё было возможно увести самолёт за пределы города к виднеющемуся впереди лесу. А потом… Разве что верхушки деревьев подстричь собой. Майор не испытывал тревоги по этому поводу. Возможно, сказалось недавнее ощущение ирреальности окружающего, но и без этого его всегда преследовала уверенность в предрешённости собственной судьбы – ему было предначертано погибнуть в полёте далеко от поверхности Земли.

Радар отобразил точку позади. Затем ещё оду левее спереди. Пара возникла прямо над фонарём кабины. Пилот оглядел небосвод, но ничего не увидел. Не желая принимать очевидное, он опустил визор шлема. Зажглись визуальные подсказки виртуального помощника, демонстрируя силуэты окружившей его целой эскадрильи радиодвойников «П-24». Один из верхних заложил пике и прошил самолёт Эйстрайха насквозь. Системы вырубило.

– Камикадзе-камикадзе, – протянул лётчик, считая секунды. – Ничего не бойся…

Теперь, когда стало окончательно понятно, что именно являлось причиной сбоев, он мог попробовать им противостоять. Однако решение бороться оказалось ошибкой. Едва при возобновившемся управлении Эйстрайх с помощью «Бочки» заставил фантом проскользить мимо, остальные взбесились и один за другим устремились к нему. Попадание вышло двойным.

Через пять секунд истребитель не слушался. Тогда Эйстрайх начал искать новый план, наименее опасный для гражданских. Пустующий утром футбольный стадион был хорошим вариантом. Настоящая мишень, подсвеченная зелёным целеуказателем газона. Только вместо управляемой ракеты предстояло бить по нему самим истребителем. Майор гадал, дотянет ли до цели с таким углом планирования? Сможет ли воткнуть машину носом в самый центр поля?

С приходом десятой секунды двигатели взревели. Не повторяя прежней ошибки, Эйстрайх начал набор высоты без попыток избежать столкновения с агрессивными радиодубликатами. Лес уже был близко, когда очередной двойник прошиб «П-24» и выключил его. Теперь уже на десять секунд.

Майор порадовался, что в предыдущий раз в него не врезались сразу пять радиодвойников, и потянулся к держкам[50]. Пальцы сжали пустоту. Вместо привычных механических рукоятей катапультирования в сиденье кресла была проделана продолговатая прорезь с овальной кнопкой внутри. Из-за такой защиты от случайного срабатывания лётчику требовалось просовывать пальцы к активатору катапульты, а не дёргать его. Это решение ему не понравилось изначально, едва он только увидел первый макет истребителя, который ему предстояло испытывать, однако он и не думал, что нововведение окажется уж настолько неудобным.

Снизу понеслись первые сосны. Выровняв машину, Эйстрайх опустил в проём правую кисть до средних фаланг и упёрся кончиками пальцев в кнопку. Щелчок раздался одновременно с атакой двойника. Пиропатроны сработали лишь с одной стороны, перекосив фонарь кабины справа и потоком искр расплавив куртку на руке пилота. Проникающий сквозь щель под стеклом поток воздуха горелкой направил огонь в лицо майору.

Сбивая пламя ладонью, тот мысленно матерился и клял разработчиков машины за изобретение велосипеда с квадратными колёсами.

Самолёт провалился вниз на половину оставшейся высоты, но казалось, ещё можно было успеть. Едва моргнул радар, Эйстрайх надавил на кнопку катапульты повторно. Ничего не произошло. Отключение электроники вызвало глюк в навороченном кресле, и оно отказывалось срабатывать. Бортовой компьютер считал, что кресло давно улетело вместе с пилотом. Учитывая ничтожную высоту, это была последняя попытка спастись.

– Гнездо, это Клёст, – лётчик вызвал центр управления. – Верните нормальное кресло с держками. Конец связи.

Любые дальнейшие действия не имели смысла. Надеяться можно было разве что на чувство юмора чёрта. Рука лётчика сама потянулась к ручке открытия фонаря. Рывок, и встречный поток воздуха сорвал повреждённое стекло, унося прочь. Применив динамическое замедление и понизив тягу, Эйстрайх поставил самолёт в «Свечку», устремив ПВД[51] к небесам. Верхушки сосен затрещали в хлынувших сверху на них потоках разогретого ионной плазмой воздуха. Радиозащита ревела, предупреждая о скором, наверняка уже последнем столкновении с двойником истребителя.

Щёлкнув замком, пилот освободился от удерживающих его в кресле ремней и прыгнул, оттолкнувшись ногами. В полёте он сорвал с лица дыхательную маску, ухватился руками за разные концы её гофрированного шланга и вытянул его перед собой, набрасывая получившуюся петлю на верхушку ближайшей сосны.

Прежде, чем лишиться сознания от удара об ствол дерева, Эйстрайх почувствовал, как «П-24» в губительной близости за его спиной ревущим раскалённым ножом мясорубки прокувыркался куда-то в сторону.

Квантовое сознание

19 ноября 2024 года, 00:54

Пекин, Китайская Народная Республика

Несмотря на позднее время, в вестибюле Больницы 721[52] был переполох. Это стало понятно по обилию горящих окон, заметной через стеклянные двери даже с улицы суете на первом этаже, обилию припаркованных не по правилам автомобилей и полицейскому оцеплению периметра.

Чэнь Юншэн[53] отпустил таксиста и перебежал дорогу, пока она была пуста. Возле группы полицейских ему пришлось продемонстрировать свою ID-карту сотрудника больницы, чтобы попасть внутрь ограждённой территории.

Когда его вызвали обратно на работу, буквально выдернув из постели, он догадывался о значимости дела, но не предполагал, что всё обстояло настолько серьёзно. На его памяти подобные меры безопасности здесь применяли впервые.

Поднявшись по ступеням к дверям центрального входа, Чэнь Юншэн наткнулся на пару мужчин в строгих костюмах. Один из них довольно жёстко остановил его, уперев ладонь ему в грудь.

По губам незнакомца Юншэн прочитал: «Где ваш пропуск? Посторонним запрещено».

Пришлось повторно доставать из кармана плаща бумажник, на котором он закрепил свой бейдж.

Принявший его привратник изучил фото и прочитал вслух: «Врач-биолог Чэнь Юншэн, заведующий лабораторией Больницы аэрокосмического центра»…

Подняв взгляд, он сравнил лицо Чэня с фотографией на карте, после чего спросил: «А разве не все врачи – биологи?»

Вид у мужчины был такой, что вопрос глупым Чэню не показался. Он постучал себя по уху указательным пальцем и напряг голосовые связки. По горлу распространилось ощущение вибрации стона.

Покивав, неизвестный отодвинул в сторону борт плаща Юншэна и прицепил его бэйджик прищепкой к нагрудному карману пиджака.

Он повернулся к коллеге и сказал: «Проверь, что у Юншэна со слухом».

Тот извлёк из-под пиджака смартфон, что-то в нём поискал отрывистыми движениями и утвердительно кивнул. Чэню вернули его