Маленькая хозяйка замёрзших фьордов - Оксана Руф

Она нахмурилась. Толстая, дородная, затянутая в тончайшие кружева, сквозь которые отчётливо проступали складки кожи… Императрица не любила ошибаться и ждала от нашей встречи гораздо больше того, что я готова была ей дать.

Видимо, что-то такое отразилось на моём лице, что императрица поспешила выказать больше любезности, чем причитается гонимой сироте.

— Ну ладно тебе, Соля, я ведь зачем тебя…

У меня хрустнул кулак. Раздавленный внутри Фель обиженно цапнул меня за пальцы и заёрзал.

— Соль? — Императрица подалась вперёд, чтобы рассмотреть моё лицо как следует. — Ты чего так завелась? Вон, смотри, даже морщинки на лбу появились. Как же так, девочка. Ты ведь, если растеряешь всю красоту, не сможешь выйти замуж… Ха-ха-ха, — залилась густым, горловым смехом Церцея, будто сказанное было отличной шуткой.

— Ваше Величество, — с трудом контролируя гнев, сказала я. — Помнится, шесть лет назад Его Высочество наследный принц неудачно посватался к Югрене, принцессе Сантской.

— И-и? — вздрогнула свинья.

— Как думаете, есть ли теперь у наследника шанс обзавестись семьёй? Ведь время летит та-ак быстро. — Я сделала шаг в сторону трона и спугнула выползших из-за ближайшей колонны фрейлин. — И красота вашего рода диво, как быстро увядает…

— Нахалка!

— Ну что вы, Ваше Величество. — Я склонила голову и оскалилась. — Мы ведь семья. Какие между родственниками тайны? Могу ли я сегодня поприветствовать принца Жифта?

— Н-нет. — Она икнула и поспешила скрыть страх за веером. — Жифт приболел. Боюсь, как бы он не заразил тебя простудой. Ты ведь и так… слабенькая.

— Неужели, ни один храмовник не согласился вылечить наследника? — Я сделала большие глаза и укоризненно качнула головой. — Как же так, Ваше Величество. Видно никому не нужен наш Жифт. Ох, беда какая… И принцесса отказала, и проклятие настигло и даже простуда теперь приклеилась. Не везёт Жифтику, ох не везёт. Ну и ладно. — Я потёрла кожу около носа большим пальцем и усмехнулась. — Вернёмся к насущному. Зачем меня искали, Ваше Величество?

— Какой дерзкий ребёнок, — гневно шепнула какая-то фрейлина, закусив обтянутый кружевом кулачок.

— Молчать! — гаркнула Церцея, вмиг побагровев. — Пошли все вон!

Я заторопилась покинуть зал вместе с униженными приказом фрейлинами, но на выходе два стража преградили мне путь алебардами.

— Не успела. Эх. — Я развернулась на пятках прямо перед лезвиями и взмахнула волосами. — Вы что-то хотели, Ваше Величество?

— Я знаю, что ты меня ненавидишь, — устало сказала императрица, глядя куда-то в сторону.

— Да ну что вы, — пропела я. — Какая ненависть, Ваше Величество? Я просто хочу сжить вас со свету вместе с империей. Для такого искреннего желания одной ненависти мало.

— Исола, даже если я трижды попрошу у тебя прощения за смерть Сиер, и скажу, что в том не только моя вина, ты же всё равно не поверишь.

— Я в курсе, что храм приложил к этому руку. — Я протанцевала к трону и остановилась напротив Её Величества. — Но именно вы подливали отраву ей в чай. Знаете, она никогда и не смотрела в сторону Его Величества. Он был ей не интересен. Ну, не будем о грустном. Вы заняли очень много моего времени. Если на этом всё, то я, пожалуй, пойду. Ах, пока не забыла. Не пытайтесь вылечить лицо моего сопровождающего.

— Лицо?

— Да. — Я показала на себе расположение его шрама. — Это ожог чистой магией Смерти. Ни один храмовник не справится с таким. Счастливо оставаться, Ваше Величество.

Я запела ходящую в трущобах песенку, сцепила за спиной руки и пошла в сторону выхода.

— Чего ты хочешь? — догнал меня вопрос.

— Смотря, что вы собираетесь попросить. — Я остановилась и резко повернулась. — Плата за мои услуги чрезвычайно дорога. А для вас может и вовсе стать непосильной.

— Вылечи их.

— Простите? — Я приложила ладонь к уху и слегка подалась вперёд. — О чём идёт речь?

— Вылечи их. П-пожалуйста, — скрипнула зубами Церцея.

— Кого их?

— Моих детей.

— А. — Я потеребила пальцами нижнюю губу и рассмеялась. — Не хочу.

— Исола!

— Я уже девятнадцать лет Исола. И шесть из них — сирота. Я долгие годы жила в трущобах и научилась их законам. Мне. Не. Жалко. Ваших. Детей. Я продала свою совесть за кусок хлеба и крышу над головой.

— Они не виноваты! — Церцея подскочила и тут же тяжело упала обратно. — Не виноваты.

— И что?

— К-как и что?

— Я спрашиваю, почему меня должна волновать их невиновность?

— Но ты же её дочь!

— Это моя мама была Святой, для которой чужая жизнь была дороже своей. А я не она. Я некромантка, которую презирает вся империя.

— У тебя есть её силы! — выдала последний факт императрица изо всех сил сжимая подлокотник трона.

— Даже если бы и были, я бы не стала ими пользоваться в угоду вам и храму. К тому же, насколько я слышала, вы тоже обладаете силой исцелять.

Ооо, это был удар ниже пояса. Церцея побледнела и резко осунулась. Ну да. Эту историю слагали в легендах, ещё когда они обе — моя мать, дочь бедняков и императрица, старшая дочь древнего герцогского рода — были выбраны в качестве претенденток на место невесты кронпринца. И даже посредственная магия Церцеи не стала помехой пред выбором царствующей семьи. Никто из знати не хотел видеть простолюдинку на троне, пусть и названную Святой Ахарбы.

Именно зависть и чувство неполноценности толкнули Её Величество на убийство. И даже спустя шесть лет после смерти своей главной соперницы, она продолжала её ненавидеть.

— Ты знаешь. — Императрица прикрыла глаза и глубоко вздохнула. — Моя магия гораздо слабее той, что передала тебе мать. Моих сил не… хватит.

— Ваше Величество. — Я переступила босыми ногами и лениво почесала затылок. — Это бесполезно. Мне всё равно.

— Я… Я дам тебе всё, что попросишь, — решилась она. — Только вылечи.

Я задержала руку в волосах и уточнила:

— Всё?

— Всё, — кивнула она, пытаясь принять более удобное положение на троне.

Но из-за большого веса и чрезмерного увлечения роскошью, у неё ничего не получилось. Украшения на платье и браслеты на руках стали громко царапать золотую спинку трона. Я брезгливо поморщилась и задумалась.

Собственно, а что я бы могла потребовать взамен? Честно говоря, даже за место наследницы в этой клоаке я бы не стала бороться. Попросить убрать стены трущоб? Хуже станет только трущобным. Их и так презирают все, кому не лень, а если уж и стены уберут, то какие-нибудь пустоголовые и недалёкие аристократишки наверняка захотят устроить охоту.

— У меня есть два условия. — Я поправила ворот платья от захватившего меня предвкушения. — Только после их выполнения я буду говорить о размере моей помощи вашим детям.

— Хорошо.

Казалось,