Отморозок 8 - Андрей Владимирович Поповский

Почти через двое суток меня уже встречала Калифорния и мой любимый город в Америки Лос-Анджелес, или, как его называют сами жители — Эл-Эй. В своей прошлой жизни я здесь бывал не раз, и даже жил по несколько месяцев кряду. Погодка здесь была просто великолепная. Плюс пятнадцать в десять утра и солнечно. Это вам не хмурый и холодный декабрьский Чикаго, или серый и неприветливый в это время года Давенпорт. Всю дорогу сюда я отсыпался и медитировал, приводя сильно потрепанный ночным заплывом в холодной Миссисипи организм в порядок. Теперь, после отдыха, меня просто переполняли энергия и предвкушение чего-то очень хорошего, что обязательно должно произойти в моей жизни.

Долгие месяцы комы, потом бегство из госпиталя и отчаянный вояж с востока на запад, затянувшийся на пару месяцев, порядком меня измотали. Я намеревался ближайшее время посвятить блаженному отдыху и ничего неделанию. Благо с деньгами было все более чем в порядке, со свободным временем тоже. Очень хотелось надеяться, что погоню, со своего хвоста я стряхнул окончательно, но это не точно, поэтому раслабляться нужно с умом.

Документы на Мейсона Гриффина, это, конечно, тоже жирный такой след. Я сразу решил не светить их без крайней надобности, намереваясь в ближайшем времени обзавестись уже совсем «чистыми» бумагами. Такими, чтобы даже муха на них не сидела, а если и сидела, то только в тапочках. Благо, из прошлой жизни я прекрасно знал, к кому мне обратиться в Лос-Анджелесе и это старина Джонни Купер.

В той жизни, в 2002 году, когда я впервые его встретил, Джонни уже было хорошо за пятьдесят. Он был тогда порядком потрепанным жизнью и парой отсидок желчным типом, с вечно недовольным выражением на тощем костистом лице. Джонни, помимо разных темных делишек, занимался организацией подпольных «боев без правил». Он вообще обожал все, что связано с боями и ставками и говорил, что эта страсть в нем жила с самой юности.

Джонни и сам в молодости вполне прилично боксировал, и даже выступал на профессиональном ринге, впрочем, никаких особых результатов не добившись, став типичным «оппонентом» — бойцом на котором натаскивали молодые дарования. Не пройдя такого «оппонента», который на самом деле, как правило, был очень сильным и неуступчивым бойцом, с крепкой головой и хорошим ударом, таланту нечего было и думать о карьере в профессиональном боксе. Но, как я уже упоминал, карьера проф боксера у Джонни не получилась, и он, обладая несомненными криминальными талантами, ушел в другую сферу деятельности. Но со спортом окончательно не завязал, время от времени посещая подпольные бои в качестве антрепренера, или даже организатора.

Ничего плохого о нем сказать не могу. Несмотря на всю желчность и довольно паршивый характер, дела с бойцами он вел честно, и ни разу меня не кинул. Мы с ним даже завели приятельские отношения, насколько это возможно с подобным типом. Главное, я точно знаю, что он не стучит ни копам, ни вообще никому, руководствуясь по жизни неким аналогом «воровского кодекса чести», в том виде, как это понимали наши старые союзные криминальные авторитеты, с которыми мне довелось пересекаться в девяностых и нулевых.

Как то Джонни, под выпивку, рассказал мне немного о своем бурном прошлом. В восьмидесятые и девяностые, помимо организации боев, он занимался рэкетом и угоном автомобилей. Был взят на угнанной тачке и отсидел два года. Выйдя из тюрьмы мошенничал, сбывая простакам фальшивые акции «перспективных проектов», на чем тоже попался. Отсидев уже пятерик, и не желая больше оказаться за решеткой, Джонни решил вернуться к ставкам и организации подпольных боев. Там то я с ним и столкнулся.

Сейчас Куперу должно быть немногим больше тридцати, он еще молод, полон разных планов и не очень бит жизнью, но главное, я знаю, что он крутится в местных преступных кругах и обладает там определенным авторитетом. Осталось мелочь, познакомиться с ним заново, завоевать доверие и убедить, что я не подсадка от копов и со мной можно иметь дело.

* * *

Добравшись до места назначения, я оставил сумку с деньгами в камере хранения автовокзала, и взяв такси назвал известный мне адрес недорогого мотеля Lomita Inn на «Crenshaw Blvd, Lomita». Оставлять деньги в камере хранения было, конечно, рискованно, но еще рискованней брать такую сумму с собой в дешевый мотель. Я утешил себя мыслью, что за несколько дней с деньгами ничего не случится, а потом, найду более надежное место для своих капиталов. С собой у меня осталось чуть больше трех с половиной тысяч баксов, которые я, для, надежности распределил по разным местам. Пятьсот мелочью сунул во внутренний карман куртки, тысячу в сумку с вещами, спрятав тугой рулончик в чистых носках, и по тысяче в пакетах, засунул в каждый из кроссовок.

Комната в мотеле обошлось мне в 35 баксов. Гостишка была, если честно, так себе, но мне всего то нужно было перекантоваться пару тройку дней, пока не найду что-то постоянное. Критерий поиска постоянного жилья прост: недорогой район, там где много эмигрантов, но преступность на приемлемом уровне, доступность пляжа и небольшое количество полиции, а главное — простота заселения, без засветки документов. Большой Лос-Анджелес, второй по численности населения город США, растянувшийся по побережью на семьдесят одну милю, на самом деле представляет собой целый конгломерат небольших городов, очень разных по условиям проживания и составу населения, объединенных в округ. Насколько я помню, в состав большого Лос-Анджелеса входит восемьдесят восемь городов, каждый из которых имеет своего мэра и свое управление.

Моим целям прекрасно подходил район «South Bay». Этот промышленный район, заселенный преимущественно эмигрантами, мне был хорошо знаком по прошлым посещениям города. На «South Bay» сейчас живут в основном эмигранты: японцы, которых большинство, аж процентов сорок от общего числа жителей, следующими по численности идут латиносы — примерно двадцать пять процентов, далее корейцы — их около десяти процентов. Коренных американцев здесь примерно процентов тридцать.

Я и по внешности, и по манерам вполне сойду за выходца с восточного побережья, эмигранта во втором поколении, только что вырвавшегося из под опеки родителей. Меня вряд ли будут искать в подобных районах, так как, сейчас здесь практически нет выходцев из Восточной Европы. Выходцы из СССР доберутся сюда только в девяностых, что мне весьма на руку. От своих нужно держаться подальше, потому что искать меня логичнее всего именно среди них.

Взяв в продуктовом магазине внизу бесплатную газету