Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова

— Это не твой путь, тебе по нему идти еще рано.

— Наставник… — пролепетала королева, держась за щеку. Она была в растерянности, потому не сразу нашлась, что ответить.

— Не закрывай глаза, — строго велел жрец. — Слушай, но не слушайся моей свирели. Путь, который она открывает, стелется для твоего мужа, но не для тебя.

— Это приятный путь, — чуть виновато улыбнулась женщина. — Моя душа откликнулась ему.

— Однажды свирель заиграет и для тебя, но это время еще не пришло, — ответил служитель Смерти и протянул королеве руку.

Ответив удивленным взглядом, Лания вложила пальцы в раскрытую ладонь, и жрец повел ее к гробу.

— Помолись за него, — вновь мягко произнес служитель, — а я продолжу свою песнь.

— Хорошо, наставник, — кивнула Ее Величество и посмотрела на лицо супруга.

На миг она ощутила укол зависти, потому что все тревоги и заботы для него закончились, но для его жены всё только начиналось. После вспомнила свои ощущения, которыми была объята еще несколько минут назад, вздохнула и попыталась сделать то, о чем говорил жрец, помолиться.

В их мире было две богини: Жизнь и Смерть. Имелись и более мелкие божества, у которых можно было просить разное, но повелевали всем две сестры. Одна провожала человека при рождении, вторая встречала после упокоения. Начало и конец всего сущего, близнецы, сотворенные самим Мирозданием. Они всегда были рядом, всегда шли рука об руку, как и их служители. Умирал ли человек или рождался, но встречали его и провожали представители храмов обеих богинь.

Жрецы Жизни носили ослепительно-белые одеяния, жрецы Смерти — темно-серые, почти черные. Радость и скорбь, так всегда трактовала для себя это Лания. Но вот она услышала мелодию, которая вела душу покойного в иной мир, и теперь думала, что скорбь — это для живых, которую оставляет для них почивший. Ему же скорбеть не о чем, потому что дорога его легка и приятна. Впрочем…

Впрочем, что ожидает душу в посмертии, известно лишь богиням, но не людям. Как они оценят прошедшее существование? Заставил ли человек огорчиться Жизнь, открывшую ему врата рождения? Или же порадовал и показал, что он оценил великий дар?

— Будьте милостивы к моему супругу, — прошептала Лания, продолжая смотреть на лик почившего короля. — Он не был верным и любящим мужем, но подданных не обижал и подарил мне дитя…

Королева молила богинь о прощении за прегрешения, какие ее муж совершил при своей короткой жизни и еще более коротком правлении, а мелодия всё лилась и лилась по залу. Она помогала почившему властителю Северного королевства отринуть привычный ему мир и отправиться туда, где отныне надлежало находиться его душе, пока богини ни решат, как поступить с ней дальше.

Считалось, что душу надо сопроводить, иначе она так и останется там, где жил человек до смерти. Она будет цепляться за людей, за предметы, за всё, что помогает ей существовать в самообмане, будто еще продолжает жить. Может изводить тех, кто окажется рядом, мешать им, особенно если сильна. И для того, чтобы этого не произошло, и ход вещей двигался своим чередом, свирель Смерти открывала духу дорогу.

И когда последние ноты растаяли в воздухе, Лания посмотрела на жреца и спросила:

— Он… он ушел?

Служитель улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Еще нет, дитя. Связь духа с материальным миром слабнет не сразу, особенно если человек был не готов к смерти. Он уйдет, но пока витает там, где ему хочется находиться.

— Тогда его точно здесь нет, — усмехнулась королева и бросила на жреца вороватый взгляд из-за неуместной эмоции. И потому поспешила задать новый вопрос: — Почему же я была готова пойти тем путем, который открыт не для меня?

— Твоя душа тревожится, тебе страшно, — ответил жрец. — И потому она устремилась туда, где ей спокойно.

— Мне и вправду страшно, наставник, — помрачнев, ответила королева.

— Я знаю, дитя, — ответил служитель и взял ее за руку: — Но таков дар Жизни, принимай его, не ропща. Что до совета, то ты всегда сможешь получить его в храме. Там, где царствуют боги, нет места людской суете.

— Благодарю, наставник, за мудрые слова, — Ее Величество склонила голову.

В это мгновение двери распахнулись, и в зал вошел брат королевы, значит, сегодня он будет поддерживать ее, пока пройдут те, кто хочет поклониться покойному государю. Жрец пожал ладонь Лании, мягко улыбнулся и ушел, на сегодня его дело было окончено, для вдовы же только начиналось, и она, коротко вздохнув, приготовилась к еще одному долгому дню.

Глава 3

Пятый день… Наступал пятый и последний день прощания. Сегодня уберут увядшие фаэли, но уже не заменят их свежими, удерживать телесную оболочку от тления больше не будут, и тело монарха вскоре начнет разлагаться. Но произойдет это уже в склепе, хвала всему святому, и лицезреть данный процесс было ненужно.

Лания встретила последний день прощания с королем в кресле рядом с гробом. За прошедшее время она даже привыкла к его соседству и перестала испытывать суеверный страх. Более того, именно здесь она ощущала себя в безопасности, будто покойный супруг оберегал ее и их дитя одним своим присутствием.

Конечно, причина была не в покойнике. Попросту в покоях Прощания королева была будто бы скрыта в ларце от тех, кто таил недобрые намерения. Она не покидала этих комнат, которые охраняла стража. В течение дня рядом с ней находились родные, а те, кто являлся поклониться государю, не приближались к вдове. Они оказывали ей положенные знаки почтения, но даже не пытались заговорить, потому что традицией это запрещалось.

А когда двери закрывались, за стеной оставалась только верная служанка. По крайней мере, пока она не позволила усомниться в себе. Даже ночного визитера больше не пускала, словно решила стать еще одним стражем покоя государыни с той стороны, где иных охранников не было. И каждый раз принося еду, она докладывала, откуда и как собирали яства для Ее Величества.

Впрочем, родня Лании тоже не сидела сложа руки. На второй день прощания брат принес ей амулет, купленный у какой-то ведьмы. Та клялась, что он защитит от отравления, будь оно опасно для матери или плода. Помогал ли амулет, или попросту никто не покусился на наследника, но пока ничего непоправимого не произошло.

Из тех, в ком вдова видела опасность, во