Корректор. Назад в СССР. Часть 3 - Влад Радин

Пока Алена обсуждала в прихожей с Викой какие то новости нашего курса, я постучал в дверь и постучав вошел в зал.

Потоцкий сидел у включенного телевизора, держа в руках газету. Увидев меня, он приглушил звук, отложил газету и вонзил в меня внимательный взгляд.

— Садись,- сказал он и головой указал на стоящий рядом с ним стул.

Я сел, положил на колени руки и приготовился внимать словам товарища подполковника. О чем будет идти разговор я уже примерно догадывался.

— Слушай, Виктор,- сказал Потоцкий,- я тут узнал, что ты оказываешься проходишь главным свидетелем по делу о нанесении тяжких телесных повреждений гражданину Сагалакову Павлу Сергеевичу. Более того, ты не только свидетель, ты еще сумел собственноручно задержать главного подозреваемого в совершении преступления.

— Да Лев Арнольдович, совершенно верно,- коротко ответил ему я. Заодно подумав, что наконец узнал подлинное имя, отчество и фамилию Киргиза.

Надо сказать, что вопрос Потоцкого нисколько меня не удивил. Более того я ожидал, что то подобное. Правда, все таки не так скоро.

Потоцкий не сводил с меня свой пронзающий взгляд. Помедлив еще он наконец спросил:

— Вот как ты в очередной раз сумел оказаться в нужное время в нужном месте? Как так получилось, что это преступление произошло буквально на твоих глазах?

Мне не оставалось ничего иного, как только пожать плечами.

— Я шел в общежитие за нужной мне вещью. Вот за этим пуловером, который сейчас на мне. Проходил мимо общежития Механического института. Услышал вначале звон разбитого стекла, а затем крики. Посмотрел вверх. Увидел дерущихся на балконе третьего этажа. Один дерущийся в конце концов, сбросил другого с балкона. Тот упал на землю. Я подбежал к нему, посмотрел на него. Он был жив. Я решил вызвать милицию и скорую. Тут на улицу выбежал тот человек, который сбросил этого с балкона. Хотел его добить. Я не позволил ему сделать это. Применив силу для пресечения его намерений. Затем вошел в общежитие и попросил вахтершу позвонить 03 и 02. Когда приехали милиционеры передал им подозреваемого. Все. А вы, что Лев Арнольдович, следите за мной?

Потоцкий снял очки в которых просматривал газету, бросил их на стол и произнес:

— Да, Виктор, с некоторых пор я присматриваю за тобой. И ты должен понять меня правильно. Слишком уж много неясного и не понятного стало происходить с тобой и возле тебя. Мы уже говорили с тобой на эту тему. Ты стал постоянно оказываться в местах где должны совершаться тяжкие преступления, становясь не только их главным свидетелем, но и играя при этом очень значительную роль в деле задержания главного подозреваемого.

Я вновь пожал плечами.

— Но в подавляющем большинстве случаев я оказывался там не один. Во время предпоследнего раза, там вообще была масса народа. И кстати задержать преступника мог любой. Я просто оказался расторопнее всех и догадался бросить кусок льда ему в голову. Кстати на такой эффект я не рассчитывал.

— Все верно, но тем не менее…

— Я уже говорил вам об этом. В прошлый раз. А на этот раз. Не думаете ли вы, что я нарочно на этот раз пошел именно этим путем? Кстати я шел по делу. В общежитие за пуловером, который почему то постоянно забывал захватить с собой. Вот хотите верьте, хотите нет. О том, что этого самого Сагалакова будут сейчас сбрасывать вниз я понятия не имел!

— И ты решительно не знаешь его?

— Почему? Немного знаю. Правда очень не много. Видел его в свое время в нашем общежитии. Правда вот имя и фамилию узнал в первый раз, сейчас от вас. Я раньше знал его как «Киргиза». Приходил от время от времени к нам. В карты играть.

— И ты лично с ним, не играл, и близко не общался?

— Нет, не общался. Я вообще, к вашему сведению, стараюсь не общаться с такими людьми.

Потоцкий замолчал и вновь начал сверлить меня взглядом. Мне пришлось терпеть это, хотя взгляд у товарища подполковника милиции был не самый приятный.

Спустя пару минут я произнес:

— Лев Арнольдович, я уже говорил вам, что вы совершенно напрасно подозреваете меня в дурных замыслах по отношению к своей дочери. Ну честное слово. Я не знаю, как еще доказать вам это!

Потоцкий махнул рукой.

— Дело совершенно не касается Вероники. И ты, Анохин, прекрасно это понимаешь. Я уже говорил тебе об этом. Ты каким то не понятным мне образом вдруг оказываешься там, где вот вот произойдет тяжкое преступление. Как ты все объяснишь все это? Такой случай у тебя уже пятый. Да, да пятый. О случае с наездом автомобиля на ребенка в Лучанске мне тоже уже известно. Известно о том, как тебя хотели привлекать за нанесение телесных повреждений некоему Салазкину. Который потом благополучно умер. Я же тебе говорил, что я в свое время был очень хороший опер. И информацию о подозреваемых собирать я умею. Учти это.

Я резко поднял голову и буквально впился ему в глаза.

— А, что вы уже подозреваете меня в чем то? Интересно в чем? А, наверное, в том, что я хочу, пробраться к вам в доверие, с целью убийства или, как минимум похищения вашей дочери? Так или не так? Что то другое мне, например на ум не приходит!

Потоцкий отвел от меня свой взгляд, уставив его в столешницу. Побарабанив по ней немного пальцами своей левой руки он сказал:

— Не говори глупостей, Анохин. Конечно я тебя ни в чем таком не подозреваю. Я хочу только понять, что происходит? Почему ты с завидной регулярностью оказываешься там, где обычный человек оказаться никак не может? Что это? У тебя, что какое то чувство вдруг прорезалось?Что происходит? Ты можешь мне объяснить это?

Я тяжело вздохнул.

— Не знаю, что вы от меня хотите. Про первый раз я устал вам уже говорить. Там в аллее это был не я. Может быть кто то очень похожий на меня, но не я. При втором нападении на Веронику, я был не один, а с Аленой. Если брать случай седьмого числа, то там вообще прорва народа была! Как и в Лучанске! Я вообще не понимаю что вы от меня, Лев Арнольдович, хотите?

— Ладно,- Потоцкий махнул рукой,- про