Князь Целитель 9 - Сергей Измайлов

материалы в виде быстросборных панелей, защищают от негативного излучения более, чем на девяносто процентов, — ответил я. — Так что для целителей и пациентов это не будет проблемой, зато помощь будет оказана на догоспитальном этапе, что повысит выживаемость и немного разгрузит госпиталь.

— Ну, благородные цели-то ваши ясны, — улыбнулся мужчина. — А про такие материалы я ещё не слышал, это очень любопытно.

— Так по этой же технологии построена база для шахтёров, — сказал я. — Они спокойно себе живут и работают в зоне Аномалии двое суток и обследование показало, что накопление негативной энергии незначительное.

— Очень полезное изобретение, — довольно кивнул мужчина. — Разрешите вашу визиточку, я однозначно найду вам заинтересованных клиентов. Вы же не возражаете?

— Нисколько, — сказал я и достал визитницу из кармана. — Держите.

— Спасибо, Иван Владимирович, — сказал министерский, бережно убирая визитку в карман. — Буду держать вас в курсе.

— Благодарю, уважаемый, а теперь мне пора, — я учтиво поклонился московской комиссии и направился на выход.

Вот только далеко уйти мне не удалось. Ещё входя в приёмное отделение я услышал вой сирен автомобилей скорой помощи и выло их точно больше, чем две. Выйдя на крыльцо, я увидел картину маслом: лимузины и броневики начали тесниться к краю площадки, уступая место скорым, некоторые даже заехали на дорожки сквера, но сейчас это было абсолютной необходимостью. Я даже проникся уважением к водителям, они не стали гордиться гербами, а сразу догадались, что скорые надо пропустить.

Вопреки моим ожиданиям, из машин начали выгружать вовсе не охотников. Здесь были исключительно гражданские: мужчины, женщины и даже дети. Все были с травмами разной степени сложности, вплоть до крайне тяжёлых.

Рядом со мной уже стоял Анатолий Фёдорович, с удивлением наблюдая за выгрузкой пациентов.

— Ничего не понимаю, — пробормотал наставник, увидев первых раненых. Он обратился к работникам скорой: — Откуда они?

— Авария на трассе неподалёку от Каменска, — сказал мужчина в синей форме. — Столкновение полного автобуса с самосвалом, там водитель заснул, похоже.

— Вёз не руду? — поинтересовался я, заходя вслед за ним в отделение.

На каталке лежал мужчина с открытым переломом бедра, через кровавую дыру в джинсах торчал обломок кости. Волновало, в первую очередь, не наш ли водитель виноват. С другой стороны, что бы ему на трассе делать?

— Щебень вроде, — буркнул работник скорой. — Да какая сейчас разница, раненых много, автобус в труху.

— Верно, — кивнул я и уже на ходу дал мужчине капсулу наркозного эликсира, чтобы мне спокойно можно было заниматься переломом. Разумеется, оставлять все только на местных, когда я могу помочь, не стал.

Через несколько минут мужчина заснул, к этому моменту я успел остановить кровотечение, снять пиджак и повесить его на ручку окна. Закатав рукава, я начал восстанавливать целостность бедренной кости. Сначала сопоставление отломков. Их положение я видел без каких-либо там рентгенов. Затем попросил медсестру подержать стопу вертикально, чтобы не было ротационного смещения. Несколько минут и перелом сросся.

Да, теперь у меня всё это получается намного быстрее. Потери энергии минимальны, так как я направлял скрученную в тонкий жгут энергию точно в место перелома. Загрязнения негативной энергией я не увидел — хоть это хорошо.

К этому моменту в приёмном отделении уже стоял такой гвалт, что сложно было перекричать. Самое страшное — когда от боли кричат дети, в этот момент думаешь, что лучше бы сам сломал себе руку или ногу, лишь бы они так не мучились.

Между кроватями и каталками метался Константин, спешно раздавая наркозный эликсир всем нуждающимся. Я заметил, что он активно пользуется тем самым, похожим на молоко катализатором, орошая им раны, а потом с лёгкостью исцеляет их. Явно отличное изобретение Евгении, но, насколько я помню, достаточно дорогое производство и в широкое употребление в ближайшее время это средство вряд ли войдёт.

Василий Анатольевич и Валерий Павлович так же, как и я, уже занимались тяжёлыми пациентами. В лицо Василию Анатольевичу брызнула кровь, но целитель не обратил на это совершенно никакого внимания, продолжая заниматься раной. Меня это даже слегка удивило, не такой уж он и неженка и чистоплюй. При всех его бросающихся в глаза недостатках, он хороший целитель. Жаль, что как человек он… ну ладно, не будем.

Я обратил внимание на чрезвычайно бледного пациента, у которого внешне не было серьёзных повреждений, но он очень часто дышал и на лице дикий страх смерти. Я даже прошёл мимо женщины с рваной раной голени и принялся обследовать именно его. Оказалось, не зря — у мужчины массивное внутреннее кровотечение вследствие тупой травмы живота.

Разрыв селезёнки в мире без магии — только удаление селезёнки и чем быстрее, тем лучше, я же обойдусь в данном случае без ножа. Остановка кровотечения первым этапом, далее восстановление целостности капризного органа. Пара минут и угроза жизни миновала. Далее надо убрать из брюшной полости излившуюся кровь, которая уже смешалась с содержимым кишечника, обнаружился ещё и разрыв кишки. Вернуть это в сосудистое русло не представляется возможным, значит, надо рассасывать, на что ушло чувствительно больше времени.

Затем я всё же вернулся к женщине с травмированной ногой и, к своему удивлению, увидел, что она явно «загружается» — перестаёт осознавать происходящее, и это явно не действие выданного ей Костей наркозного эликсира. На поверку оказалось наличие повреждения мозга с нарастающей внутричерепной гематомой, а это уже очень плохо.

Но как я не увидел это сразу? Внешних повреждений на голове нет, так что и не подумаешь, что тут может быть что-то серьёзное. Теперь начинается самая тонкая и ювелирная работа — остановка внутричерепного кровотечения, рассасывание гематомы и удаление отёка мозгового вещества, всё это мне вполне по силам, но требует максимальной сосредоточенности.

Я мысленно оградил себя от окружающего и полностью сосредоточился на том, что я делаю. Максимально осторожно начал выполнять этап за этапом и, когда я уже заканчивал, женщина открыла глаза.

— Господин целитель, а где моя Оленька? — спросила женщина, встрепенувшись, и тут же попыталась встать.

— Лежите, не шевелитесь! — мягко, но требовательно сказал я. — Найдём мы сейчас вашу Оленьку, все пассажиры автобуса здесь. Сколько ей лет и как она выглядит?

— Недавно восемь исполнилось, — начала моя пациентка, напрягая память, что пока что давалось ей с трудом. — Голубые джинсы, белая кофточка и розовая осенняя куртка.

— Секунду, — сказал я, не давая женщине встать, что она постоянно порывалась сделать.

Неподалёку я увидел, что подходящей по описанию девочкой занимается сам Анатолий Фёдорович. С одной стороны, это значит, что она одна из самых тяжёлых пациентов, но, раз ею занимается Герасимов, значит, всё будет хорошо.