Князь Целитель 9 - Сергей Измайлов

— Да-да, спасибо, я не буду вставать, — закивала женщина, а на глаза навернулись слёзы радости. — Главное, что Оленька здесь и она жива. Спасибо, господин целитель!

Убедившись, что женщина немного успокоилась и не собирается срываться с места, я перешёл к следующему пациенту.

Травмы у всех были очень тяжёлые. Судя по всему, автобус разнесло практически в труху. Переходя от пациента к пациенту, залечивая раны, сращивая переломы, я видел внутренним взором, как светится и пульсирует шестой круг маны вокруг моего сердца, изо всех сил старается обеспечить меня достаточным количеством магической энергии, но запас всё равно не безграничен и в один прекрасный момент я понял, что надо немного прерваться, но сначала я закончу с переломами рёбер, который сопровождается повреждением лёгкого, а потом отойду в сторону и помедитирую.

— Ваня, Ваня! — услышал я голос моего наставника, словно сквозь вату. — Иди, медитируй, я здесь закончу.

— Клапанный пневмоторакс, — пробормотал я не своим, хрипловатым голосом.

— Думаешь, я не вижу, что ли? — спросил Герасимов, отстраняя меня рукой от пациента. — Иди уже, сам разберусь!

Я нехотя сделал шаг назад и огляделся, куда можно присесть. Ближе всего оказался подоконник, на который я и присел, облокотившись спиной на откос. Через мгновенье ушёл в глубокую восстановительную медитацию.

Почти до предела истощившиеся круги маны начали восполняться, светясь и пульсируя. Шестой круг становился плотнее и ярче, постепенно приближаясь к необходимому для дальнейшего развития совершенству. Мои ежедневные медитации и тренировки существенно помогали в этом процессе, об этом я никогда не забывал.

Глава 3

Единственный отрицательный момент глубокой восстанавливающей медитации в том, что ты полностью отключаешься от окружающего мира, словно уходишь в глубокий сон или транс. Во время боя это, например, совершенно недопустимо, сейчас же я вполне мог себе позволить.

Зато у такого способа восстановления есть огромный плюс: восполнить запас энергии получается гораздо быстрее и эффективнее, чем если медитировать на ходу, восстанавливаясь лишь частично.

Ещё один плюс в том, что я могу наблюдать во время такой медитации за наполнением маной моих кругов, как они пульсируют, сияют ярче. Когда я увидел, что запаса теперь вполне достаточно, вышел из медитации, открыл глаза, вновь погрузившись в шум и суету приёмного отделения, словно вышел из звукоизолирующей комнаты на перрон вокзала.

Самых тяжёлых пациентов мы общими усилиями уже спасли, но работа на этом не заканчивалась. Я и мои коллеги продолжали переходить от пациента к пациенту: заживляли раны, сращивали переломы, рассасывали гематомы. В обязательном порядке нужно проверить у каждого пациента абсолютно всё, так как не все повреждения сразу бросаются в глаза, и можно что-то упустить.

В этот момент я остро почувствовал, как мне не хватало рядом Евгении. Раньше, когда в приёмном отделении случался такой аврал, я, продолжая лечить пациентов, мог увидеть её неподалёку, склонившейся с пробиркой эликсира над кем-нибудь из пострадавших, и мне становилось теплее и спокойнее на душе, придавало сил. Сейчас я воодушевился, вспоминая о ней.

Но у Евгении теперь совершенно другие заботы и задачи. Теперь она работает по своему непосредственному предназначению — целиком и полностью посвящает себя алхимической лаборатории, работе с уже существующими технологиями, совершенствованию техник синтеза, а также изобретению новых веществ и разработке их производства.

Работая с очередным пациентом, я поднял голову и встретился взглядом с Герасимовым, который стоял неподалёку, скрестив руки на груди, и с довольным видом наблюдал за моими действиями. В его взгляде я увидел одобрение и гордость за ученика, который не забыл о своём призвании даже под гнётом других забот.

Я улыбнулся ему. Уголки его губ дрогнули в ответ. Мой наставник тут же приступил к лечению следующего пациента, отвернувшись в сторону.

Окончательная ревизия пациентов и долечивание найденных проблем заняли ещё около получаса. В приёмном отделении сейчас находились практически все пассажиры битком набитого автобуса.

Вот так в жизни иногда получается: повышенной активности Аномалии пока нет, а у нас — полная нагрузка, даже немного с перебором. Всё-таки удачно я здесь сегодня оказался: для меня сейчас вовсе не лишняя практика, и своим коллегам существенно помог, отчего, опять же, самому приятно.

Немного смутил тот факт, что в помощи раненым не принимали участия люди из московской комиссии, ведь все они являются целителями, ну или как минимум половина. Хотя я периодически видел кого-нибудь из них — они выходили в коридор приёмного отделения и со стороны наблюдали за нашими действиями, оценивая умения, использование оборудования и навыки лечения. Вот только вмешиваться не собирались.

Я снова присел на подоконник и прислонился спиной к откосу. Тело налилось приятной усталостью. В этот раз запас магической энергии был исчерпан лишь наполовину. Но для себя было приятно осознавать, что мой титул не отменяет того факта, что я прежде всего целитель. И сегодня оказался в нужное время и в нужном месте.

— Спасибо, Вань, — сказал, подойдя ко мне, Анатолий Фёдорович. — Теоретически мог бы идти по своим делам, а ты остался помогать. Это многого стоит.

— Не забывайте, что я у вас здесь пока что числюсь на полставки, — сказал я с улыбкой.

— Да ладно тебе, — махнул рукой Герасимов. — Все прекрасно понимают, что эти твои полставки — чистая формальность. И выставленный тебе график никто проверять не собирается, — он немного помолчал, затем добавил: — У тебя всё лучше получается, как я посмотрю.

— Просто у меня очень хороший учитель, — сказал я совершенно искренне.

Герасимов покосился на меня с хитрой полуулыбкой, но ничего не ответил. По выражению его лица было видно, что комплимент ему понравился.

Я подошёл к раковине, помыл руки и умылся, смывая подсохшие пятна крови. Затем раскатал рукава обратно, застегнул рубашку и надел висевшие на ручке окна пиджак и галстук.

— Всё, пора? — спросил Анатолий Фёдорович. — Труба зовёт?

— Целый духовой оркестр, — усмехнулся я. — Так что извините, я убегу.

Я подошёл к машине и увидел, что Андрей задремал. Тихонько постучал в окно. Парень встрепенулся и, увидев меня, тут же завёл машину.

— Едем домой, — сказал я, садясь в машину и закрывая за собой дверь.

* * *

К обеду я уже опоздал, но это не беда, повар быстро сориентируется, чем меня накормить. Кажется, у меня даже есть идея. Закажу ему сейчас стейк из мяса Лешего, он замечательно восстановит мои силы, в этом я уже неоднократно убеждался.

В особняке, в холле третьего