Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников

— Крепость, — моментально ответила Плио.

— Мудрое решение. Дон Роберто, в мой экипаж её, и выставить дополнительную охрану. Не выпускать ни под каким предлогом, никого не подпускать без моего разрешения. Особенно мужа и его людей. Вообще, держите их подальше от кареты, только семейных драм мне не хватало.

— Будет сделано.

— Призванных грузите в телеги и тоже в крепость.

— В подвал?

— Да, пока не разберёмся, кто к нам через Тьму прибыл.

— Сомневаюсь, что демоны.

— Порядок не нами установлен, не нам его и менять. Сказано, что по возможности держать их сутки в холоде и голоде, значит будем держать. Завтра постараемся привести в чувство этих несчастных, — князь с сомнением оглядел ниши с туманом. — Глядишь, узнаем что-то новое.

— Борис Сергеевич, если они окажутся из Испании…

— Разумеется, дон Роберто, — кивнул аристократ. — Даже если и не оттуда, я всё равно поспрашиваю.

Глава 3

Андрей Владимирович Гараев.

Сознание возвращалось медленно. Туман в голове постепенно развеивался, оставляя лишь тошноту в желудке и вкус чего-то терпкого и сладкого на губах. Гараев попытался шевельнуть рукой, и это ему удалось, несмотря на ударившую в затылок и виски новую порцию боли.

Закряхтев, он приоткрыл глаза, но ничего толком не увидел. Какие-то мутные пятна водили хороводы, то ускоряясь в безумном танце, то замедляясь. Это движение разноцветных клякс вдруг вызвало новый приступ тошноты, и он, несмотря на прострелившую затылок боль, рывком повернулся на бок, пытаясь приподняться. Чья-то крепкая рука помогла ему, физрук сел, опустив ступни на холодный пол и свесив голову между расставленных ног. Перед глазами внезапно нарисовалось вонючее ведро, в которое его и стошнило.

— Теперь сам держи, — велел Гараеву грубый мужской голос. — Некогда мне с каждым из вас возиться, не маленькие.

Андрей Владимирович лишь кивнул и ухватился за бока жестянки, чувствуя, что новый приступ не за горами. Так и оказалось, желудок скрутило, он опять изогнулся чуть не до земли, исторгая из себя остатки ужина.

— Вода, — сказал всё тот же голос. — Пей. Чем больше выпьешь, тем лучше. Надо тебе брюхо промыть, чтобы заразу вывести. Будешь пить и блевать, пока вода не кончится. Чтоб весь кувшин выпил, понял? Иначе башкой страдать ещё неделю будешь.

Пятно сформировалось в фигуру, которая покачала перед глазами внушительным кувшином, и поставила его на пол. Что-то в этой фигуре было не так, какая-то причудливость в облике и произносимых словах. Андрей Владимирович попытался сообразить, где он и что с ним, но память отказывалась выдавать информацию. Но он всё же рассмотрел, что находится в полумраке какой-то комнаты, на грубой деревянной кушетке без матраса и, что самое неприятное, совершенно голый. На больницу это было мало похоже, а вот на вытрезвитель… Но почему голый? Может, пока в отключке валялся, его ограбили? Хм, вполне возможно. Но почему раздели догола⁈ Какому мудаку могли понадобиться его трусы и носки? Бред какой-то.

— Давай-давай, пей живее, — скомандовал мужик, который, по мнению Гараева, был в трезвяке за охранника или санитара. — Да гляди, чтоб ни капли мимо не пролетело. Заставлю самого полы драить, понял?

— Ага, — просипел «светлый эльф», почувствовав, что незнакомец не шутит.

Заставит, как пить дать, заставит. Еще и морду набьёт, если откажешься. Сам не справится, других санитаров позовёт. Во времена своей бурной молодости физрук пару раз попадал в вытрезвитель, и помнил, что с пьяными дебоширами у тогда ещё милиционеров разговор был короткий. И вряд ли от переименования милиции в полицию в таких местах порядки слишком сильно изменились. Правда, почему-то ему казалось, что вытрезвители вроде как упразднили. В тонкости данного вопроса он не вникал, потому что с возрастом пришёл опыт, а с опытом — умение в подобные заведения не попадать, и по загривку от ретивых служителей порядка, не слишком церемонившихся с буйными «клиентами», не получать. Тем более, что сейчас с ним любой справится, штормит не по-детски, в глазах двоится.

Он отодвинул ведро, подхватил дрожащими руками кувшин и хлебнул через край. Вода была тёплая и пахла какой-то химической гадостью. Из горячего крана набрал её этот хмырь что ли? Но всё же это была вода, Андрей Владимирович принялся жадно глотать её, чувствуя, как по подбородку бегут две струйки, и пил до тех пор, пока не задохнулся. Серая хмарь в глазах рассеивалась всё активнее, но не успел он оглядеться на предмет выяснения обстановки, как новый приступ рвоты согнул его пополам.

С трудом выпрямившись, он с брезгливостью вытер рот. В голове начали всплывать смутные картины прошлого. Вспомнилось, как он махал молотом, как парочка «всадников» сбила его с ног, ловко зажав «в клещи». Как потом пил водку с этими ребятами, оказавшимися вполне себе нормальными мужиками гараевского возраста. Как давал деньги «на продолжение банкета», и один из «роханцев» притащил ещё одну бутылку, купленную втридорога у какого-то пацана, который был по словам мужиков, тоже «своим»…

А вот что было потом — Гараев не помнил. Или же пока не помнил? Он оценивающе посмотрел в кувшин, в котором плескалось ещё достаточно прозрачной жидкости, и решительно припал к узкому горлышку, попутно отметив, что сосуд, кажется, сделан из натуральной глины и производит впечатление чуть ли не ручной работы. Вслед за этим мелькнула какая-то странная мысль, но осознать её физрук не успел, потому как вновь согнулся над ведром.

* * *

Карина Александровна Крыгина

Карина с отвращением поставила хенд-мейдский кувшин с заляпанными краями подальше от вонючего ведра. Внимательно огляделась. Пол ледяной, как и кирпичные стены, сходящиеся вверху. Потолок низкий, рукой достать можно даже в самом верхнем месте свода, отчего комнатка становилась на вид ещё меньше, а стены давили на сознание, грозя сложиться вовнутрь и похоронить обитателей заживо под кучей битого кирпича. Одну из стен под самым потолком украшало узкое окошко, с металлической решёткой, делящей отверстие на неровные клетки. Напротив окна стены не было. Вместо неё тянулся ряд толстых неокрашенных прутьев, перевязанных между собой