Бессмертный - Владимир Геннадьевич Поселягин

видно, но хорошие, командирские. В принципе мне они особо не нужны, две пары часов трофеями взял с наркодилеров, иностранная кустарщина, но ходят исправно, я проверял. В общем, теперь трое часов на руках. Вещь нужная, пусть будут. Денег практически не было, в документах спрятано две купюры по двадцать пять рублей каждая, видимо НЗ Сашки, портмоне, новенький, где мелочью рубля три. Это всё. Откуда деньги у солдата-срочника?

Этот вопрос решаемый. Вещмешок пришлось сдать сестре-хозяйке. Только в тумбочку убрал мыло и средства гигиены. А потом лежал до обеда, с редкими выполнениями просьб десантников. Третий тоже в себя нормально пришёл, уже осознанно общался. А я лечил себя, не знаю где Сашка жил, но похоже рядом с предприятием, где были выбросы тяжёлых металлов. Тот даже слегка радиацией фонил. Как так? Максимум лет до шестидесяти бы прожил, это если повезёт. В лёгких смолы, причём никотина я не нашёл, даже следов, похоже не курил, а только делал вид. Во рту и на зубах никотин был, ну так и есть, набирал в рот и выдыхал через нос. В общем, занялся собой, до обеда, опустошив запасы пси-силы в источнике до нуля, я только и успел поработать с лёгкими, грязь пришлось в туалете выкашлять, не передать, как легче стало дышать. Разница была вполне ощутима. Я поработал с лёгкими, головой и плечами. Убирал отложения солей в суставах, проблемы, где их выявил. По голове били, и не раз, все эти следы убрал. Раньше я себя быстро лечил, но не особо качественно как оказалось, на новом уровне лечу дольше, сил чуть больше трачу, но качество работы не сравнить, так что где я уже поработал можно не вспоминать лет тридцать, если снова травму не получу. Потом был обед, лёгкие щи, и рис с гуляшом, я продолжил работы, успел накопить немного сил в источнике, с обеими руками закончил, как пришла незнакомая медсестра. Вызывали на рентген. От неё и узнал, почему раньше не делали снимков. А не работал, только сейчас починили, мастер, спешно вызванный из Душанбе, закончил. А у кого срочно, в другой медсанбат отправляли, в нашем аппарат один был. Сам я убирал внутри проблемы, кожу не трогал, поэтому как был в синяках, а что скрывать, бабы Сашка побили, так и оставался с ними. Два снимка сделали, темечка и руки, вроде два раза за раз нельзя, но мне сделали, облучили, и вернули в палату. Поэтому я два часа медитировал, пополдничал яблоком со стаканом шиповника. Вот что-что, а шиповник я люблю. Один из десантников отказался, я и его стакан выпил.

В общем, за день больше особо потрясений не было, врач приходил, но не ко мне, соседей осматривал. Так я до ночи собой и занимался, остановился на коленях, всё, что выше излечил полностью. А там и спать.

Утром следующего дня, после завтрака, я час провалялся на койке, пока не пришла медсестра и в процедурную отвела, где начала снимать бинты. Сюда и мой врач зашёл. К тому моменту я с собой закончил и раздумывал что делать дальше. Хотел планшет Джоре сделать, но материал нужен. Врач, осмотрев рану, сообщил, что надолго я у них не задержусь, подёргал нити, вызвав у меня шипение, похмыкал, и велел возвращаться. Медсестра смазала рану, и наложила пластырь, бинты уже не нужны. Гематому на руке смазала вонючей мазью, велев не трогать час, бинтовать не стала, и я вернулся в палату. Я закатал рукав халата почти до плеча, чтобы мазь не содрать, так и дошёл. А там шум, десантуру увозили, врач дал добро, дорогу выдержат. Куда их не знаю, санитары какие-то молчаливые были. Видимо сами не в курсе. Наверное, на аэродром. То, что их в Союз отправят, все говорили.

Койки не пустовали, через час, сменив простыни, сюда перевели двоих из нашей дивизии, танкиста с контузией, и бойца моего полка, но другого батальона. У этого ножевая рана. Пырнули в драке. Причём свои. Достали спиртного, напились, ну и дальше понеслось. Рана не особо серьёзная, поэтому будет долечиваться тут. Танкист с контузией. Он из танкового полка, но рулил тягачом, эвакуировал подбитую технику. Вот и наехал на фугас. Хорошо слабый, контузия средней степени тяжести, тут отлёживаться будет. Болтун он, но из-за контузии сильно заикался. Думаю, не стоит объяснять какой шум стоял в палате. Аж голова заболела. И ведь ничего не скажешь, он ещё и слуха лишился. А вечером, уже после ужина ещё одного в палату привели. Это младший сержант из химвзвода, какую-то железку на ногу уронил, покалечившись, нога в гипсе. Укомплектовали палату, и, похоже, надолго, все из нашей дивизии, тут долечиваться будут. С такими соседями особо делом не займёшься, но я всё же попытался, после ужина застукал завсклада нашего медсанбата. Это такой откормленный мужик в звании старшего прапорщика. Лицо имело такое звероватое выражение, что невольно робеешь, но договориться, думаю можно.

– Товарищ старший прапорщик, разрешите вас на одну минуту?

Тот после ужина по коридору к выходу топал, время службы закончилось, видать к месту постоя на ночёвку, полы белого халата развивались за спиной, но всё же остановился, бегло меня осмотрев, и с хмурым видом буркнул, спросив:

– Что тебе, солдат?

– Есть предложение, что вас заинтересует.

Тот покачался с пяток на носки и обратно, и кивнул.

– Идём ко мне.

Он сорвал бумажку с двери, открыл ключом дверь своего кабинета и включив свет, снаружи давно темно было, прошёл к столу и усаживаясь за него сказал:

– Говори.

Устроившись на стуле, стал объяснять ситуацию.

– Наш взвод взял бандитов, деньги у них были, афгани. Мне их переслали с конвоем. Со списком чего купить нужно. Тут в Кабуле всё есть. Не хватает нам многого, а ротный старшина не выдаёт.

– Плохо просили, – хмыкнул тот.

– Наверное. Жадный он больно. Вот и хочу узнать, можно через вас достать такое? Оплата местными деньгами.

– Давай список, – протянул руку, я достав из кармана халата свёрнутую бумажку, протянул прапорщику.

Список я сам накидал, благо бумага и ручка была. Там ничего такого особого не было. Десять комплектов формы «афганка» моего размера. Кусок ткани этой же марки, разгрузки сам сошью из неё. Такая форма есть, я видел у тех, кто приходили навестить сослуживцев. Редкость, у двоих она была, но была же. Как мне объяснили, её пока не хватало, выдают тем, кто демобилизуется. Да и то не всем.