Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин

перебросить из Индии на усиление, утопил. И то, что там немало индусов оказалось, меня не смущало. Я на форму смотрел, а не на тех, кто её носит. С миноносцами и крейсером островитяне, конечно, неприятно быстро среагировали. Полным ходом с поля битвы. Вернее, акватории. На хвост я им попытался сесть, но самые скоростные ушли. Не стал их нагонять. Если до этого сражения, а точнее, избиения, британцы только подозревали, что против них третья сторона действовала, то теперь были уверены в этом на все сто. Напрягли поголовно всю свою разведку, внутреннюю и внешнюю, искать того, кто так сильно невзлюбил их. Ой-ой-ой, их не все любят, как будто не знали. Все их соседи злорадствуют втихую, но первичную проверку прошли. Не они. Ищут.

Ломать планы наглов тогда мне понравилось, пребываю в предвкушении новых с ними замесов. В обеих последних войнах, как британцы ни старались, они не достигли успехов, на которые рассчитывали. Буры их победили, хотя сами англичане официально это не признали. В Китае лишь частично добились того, что хотели, но далеко-далеко не всего задуманного. Потери большие, особенно в кораблях и судах. Это не столько весомый удар по их имперскому кошельку, сколько по амбициям и репутации великой морской державы. Они явно в глубоком минусе. Хотя честно воевать, что называется, от звонка до звонка, особого желания у меня нет. Мне нужен статус ветерана этой войны. Может, и награды будут, конечно. Хотя стремиться к ним, доказывая, какой я храбрец, мелькая перед глазами командования, не буду. Главное – пережить её, там всё же пули летают, а дальше буду строить планы дальнейшей жизни. Менять личину Давыдова не хочется, я уже с ней сросся. Поэтому буду вести себя осторожно. Хотя, конечно, с этим ручным пулемётом засветился как мотылёк в ночи, особенно после отзыва заявки на проверку оружия. Ничего, отобьюсь.

Тут я тряхнул головой, мы подкатили к ресторану. Расплатился, помог выйти даме. Она не в первый раз сопровождает меня и уже различает завсегдатаев заведения. И мужчин, и женщин. Некоторые из них, как я понял, такие же… «опекаемые сиротки». Показывать их особо не принято, особенно женатым, le scandale. Но многим на это плевать. Вот и мне также. Сдал свой лёгкий полувоенный сюртук (от лучшего столичного портного) и накидку Натальи в гардероб, метрдотель сопроводил нас к столику. Я ещё утром бронировал, думал, отмечу успех. А придётся запивать горечь поражения от столкновения с бульдозером военного министерства. Раскланиваясь со знакомыми, усадил Наталью за столик и, кивнув полковнику-гвардейцу за соседним столиком, сел сам. Кстати, полковник был с молодой пассией. Хотя я знал, что тот женат, знаком с его супругой. Видимо, эта молодая особа тоже… «опекаемая».

Хороший сосед этот полковник, нужный и правильный для исторического момента. Он не просто приближён ко двору, а служит в охране самого государя-императора. Видит его часто. Также полковник в курсе, что идёт военная приёмка моего оружия. Успел из него пострелять даже, когда Николай полигон посещал. Бинго. В душе почти ликую от нежданной такой удачи, но внешне вида не подаю – неспешно делаю заказ. Салатики, ростбиф, осетрину для Натальи, она обожает. Она припудрить носик в дамскую комнату направилась. Там у них прям женский клуб собирается какой-то: своя компания, слухи, сплетни, пересуды. Наталья потом мне их перескажет вкратце, иной раз такая информация оказывается весьма полезной. Но сейчас она там с очень важной миссией – не слушать, а пустить слух. О том, что «зарубили» моё оружие на приёмке и почему я отозвал заявку на его приём. Думаю, Наталья произведёт фурор такой информацией… Разумеется, женщинам особо эти стреляющие железки не интересны. Но своим сильным половинам они о le scandale в оборонной сфере империи обязательно поведают, дамы их чертовски любят. И в нужном для меня ракурсе Наталья расстарается, сметливая. Разнесётся информация по мужьям и любовникам в погонах и при дворе. Тем более я приметил одного полковника из приёмной комиссии, тот с женой в глубине зала сидел, в довольно большой компании офицеров и их спутниц.

Тут на место Натальи, испросив разрешения, сел сосед-полковник. Удивил. Прикидывал, как к нему подступиться, а он первым решил пообщаться. Ещё одна приятная неожиданность. Впрочем, интерес ко мне у того возник совсем не в военной сфере. Едва ли не захлёбываясь от восхищения и возбуждения, полковник стал нахваливать одну из моих суфражисток. Ну или одну из работавших на меня девушек-феминисток. Ах да, забыл сказать, что я ко всему прочему владелец двух газет. Они новые, с нуля редакции открыл, запустил типографию. Выпускает и газеты, и сторонние заказы.

Стоит всё же отвлечься и объяснить. Иметь свою личную прессу – это очень здорово. Мой «Московский курьёз» в прошлой жизни стал одной из главных газет Москвы и губернии, выйдя на выпуск двухсот тысяч экземпляров по подписке. Плюс пятьдесят тысяч в свободной продаже. Их и в другие губернии заказывали. Через газету можно на умы влиять. В этот раз я открыл две редакции газет, они в соседних домах располагались, я их просто выкупил. Первая газета «Столичная сплетница», вторая – «Столичный курьёз». Да-да, повторенье – мать учения. Но не буквальное. Мужчин теперь в редакциях было крайне мало. Столица просто кишела гиперактивными девушками и женщинами, искавшими применения своих сил и талантов в самых разных сферах деятельности. Почему многие девушки шли в революционерки? Да не могли себя найти! А борцы с самодержавием им дали и идею, и добро на проявление всяческих инициатив, и поддержку, и всё-всё-всё. Потому не в меру активные раскрепощённые глупышки со всем пылом девичьей души и бросались в этот ад.

А тут я дал им возможность поработать на пользу, а не на разрушение общества. Зарегистрировал на себя и газеты, и типографию. Но согласно укладу, управлять сам ими не мог, поскольку дворянин и офицер. Нашёл вдовствующую полковницу, тоже из активисток. Она с радостью согласилась управлять и газетами, и типографией. Гром-баба полковничиха. Половину столицы поднимет на уши, если кто прессу обижать надумает. Понятно – редакции начала было комплектовать исключительно с позиций радикального феминизма, но я её немного осадил. Несколько мужчин, из юмористов, в «Сплетнике» появилось. Не то, чтобы у женщин чуть другой склад ума, но всё же иметь мужчин в этом издании стоило. А уж тем более в типографии. Кому таскать тяжёлые бобины с бумагой и на приёмники ставить? Но всё равно, обе редакции вышли женскими царствами. Да и ладно. Главное – я могу практически