Как развестись с драконом и не влюбиться - Анна Ланц

Я невольно поежилась, а Марфа продолжила:

— Ночью я туда не сунулась, сама понимаешь… С утра думала, почудилось, приснилось. Но все же прошла проверить. — Она на миг замолчала. — Прихожу… а там из-под земли ключ бьет. Родник, понимаешь? Вода чистая, звонкая, камушки омывает, звенит. Никогда его там не было, а я ведь каждый уголок здешний знаю. Добрый знак это — я так для себя решила. И вот… ты приехала.

Я удивленно распахнула глаза.

— Интересно. Надо будет взглянуть.

— Наглядишься еще, — Марфа принялась разливать чай по глиняным кружкам. — А пока ешь давай. Вон какая худая.

И правда, внезапно появившийся родник — это, безусловно, интересно, но у меня были дела и поважнее. Например, побольше выяснить о мире, где я оказалась. И о себе… новой. Чем я сразу и занялась.

— Марфа, а как получилось, что вы остались в этом поместье одна?

Старушка поставила передо мной дымящуюся чашку, сама прихлебнула из своей.

— Не знаю, что ты дитем запомнила, поэтому расскажу, как было. Матушка твоя упокоилась, когда тебе было три…

Я грустно кивнула, хоть Марфа и не ждала моей реакции.

— И твой отец сорвался… — Она осуждающе покачала головой, поджимая губы. — Играть начал! Прям жил картами, костями, да сомнительными компаниями. Твое наследство таяло на глазах.

Она помолчала, сделала глоток и продолжила:

— Перестал он и слугам платить. Люди и разбежались кто куда. Кто в город подался, кто к соседям нанялся. Осталась только твоя нянька, да я. Да и мы… только из любви к тебе, да уважению к твоей матушки держались.

Я снова кивнула. Вот оно как…

— Ты уж, наверное, не помнишь, как у нас из гостиных мебель выносили? Когда у твоего отца закончились деньги, он начал проигрывать, что было. Кресла, буфеты, картины. Даже рояль и тот уволокли.

Я опустила взгляд и покачала головой:

— Это стерлось из моей памяти.

Марфа тяжело вздохнула и сделала большой глоток, словно запивая тяжелые воспоминания.

— А потом Боги разгневались да забрали его. Думаю, проживи твой отец еще месяц-другой, то и поместье бы тебе не осталось. А так прям за картами и помер. Вот и вся слава.

Надо же, как наши с Юланией судьбы оказались похожи. Я тоже рано потеряла мать, а потом, будучи подростком, отца. Осталась одна. Должно быть, это одиночество и подтолкнуло меня к раннему браку, который ничем хорошим не закончился.

Деток, о которых я мечтала, он не принес, а вот боль, обиду и предательство — в полной мере. И все же, несмотря на схожесть судеб, из того, что я успела узнать — мы с Юланией были разными.

— А потом тебя нянька в столицу отвезла, в пансионат.

— А вы? Почему вы тут остались?

— Беда у меня случилась, — Марфа тяжело вздохнула. — Был у меня домишко в местной деревне, да пожаром спалило его подчистую. Ни детей, ни внуков у меня нет. Вот и осталась тут, приглядывать по мере сил. Да только что я могу? Денег нет, поместье ветшает, крыша провалилась. Я уж только стараюсь, чтоб совсем не разграбили. Гоняю бродяг, да за порядком кое-как слежу. Насколько здоровья хватает.

Она развела руками, словно показывая, что ее возможности не так уж велики.

— Спасибо вам за это! — искренне поблагодарила я.

Все-таки я вернулась в дом, где меня ждал горячий обед и хоть какой-то порядок.

— Да за что спасибо? — Марфа только махнула рукой. — Это тебе спасибо. Столько лет меня не гнала. Но если хочешь… я уйду. Ты… вы… же вернулись.

Старушка вдруг встрепенулась, вскочила со скамьи, будто только сейчас по-настоящему осознала, что напротив нее сидит не просто девушка, а законная владелица поместья.

— Нет, нет, что вы! Я очень рада, что вы здесь. Дом большой, всем места хватит. И называйте меня на «ты».

Марфа с облегчением опустилась обратно на скамью, тяжело выдыхая.

— И ты меня на «ты» называй. Негоже, что хозяйка старухе «выкает».

— Договорились.

Марфа, заметно повеселевшая, что ее не прогоняют, продолжила щебетать без умолку, пока я доедала кашу и наслаждалась ароматным травяным чаем.

— Тут есть деревушка недалеко от поместья, внушительная, — воодушевленно рассказывала она. — Там и кузнец есть, и портной, и пекарь, у него я как раз и подрабатываю. Его булочки славятся на всю округу, а я, значит, выкладываю их на прилавок, да прибираюсь по утрам. На большее сил у меня нет. Но и так неплохо… Хлеб есть, да на мелочи хватает.

Я слушала, кивая, и делала пометки в голове. Мир начинал обретать очертания.

— А если дальше пойти за деревней, там уже дороги в стороны расходятся, — продолжила Марфа. — На запад — к горам. На восток — к морю. До моря на повозке минут тридцать всего. Говорят, там такие рассветы, что сердце в груди замирает. Рыбаки каждый день возвращаются с уловом.

Я невольно представила, как обживусь и буду ездить на море, встречать эти самые рассветы, гулять босиком по влажному песку, улыбаясь бризу.

Мысли на миг улетели так далеко, но голос Марфы вернул меня обратно.

— На север идет большой тракт. Там города большие, да не один. Ну ты это и сама знаешь.

Я сделала вид, что знаю и кивнула.

Так, за разговорами, я допила чай.

— Ну, идем, оглядишь свои владения! — поднялась со скамьи Марфа.

Я последовала за ней. Мне и самой не терпелось уже взглянуть на свой новый дом и его территорию.

4

Мы с Марфой отправились на экскурсию по поместью. Старушка явно наслаждалась этим процессом, каждая новая открытая дверь зажигала в ее глазах искры светлой грусти.

— Вот здесь, — рассказывала она, распахивая дверь и проводя пальцем по потемневшему от времени дверному косяку, — твоя матушка любила устраивать приемы. Музыка гремела, танцы до утра, гости съезжались со всех соседних городов. Я всегда помогала подавать угощения, да все заглядывалась на платья дам. Какая красота была!

Марфа улыбнулась, но в ее улыбке виднелась печаль.

— А вот тут у нас кладовая была. Столько всего хранилось… Я до сих помню запах сушеных яблок… А тут библиотека.

Я осмотрела пустые полки до потолка.

— Книги тоже отец проиграл?

Марфа лишь тяжело вздохнула в ответ.

Так, мы переходили из комнаты в комнату: старушка показывала пустые стены и рассказывала о том, как они когда-то дышали жизнью.

Закончив с первым этажом, мы поднялись на второй. Здесь в