Гений рода Дамар 8 - Игорь Кольцов

При этом нас было слишком много, чтобы общаться одной большой компанией. Разделение на небольшие группки произошло само собой, но часто от этих групп откалывались отдельные люди и шли к соседям.

Больше всего внимание привлекала молодежь, но это скорее потому, что к ним мог подойти любой. Сунуться же к старикам-старейшинам или, уж тем более, к главам родов, мог не каждый. Но мы и сами не замыкались только в своем кружке. Каждый из глав родов по несколько раз покидал нашу теплую компанию и подходил по очереди ко всем кружкам.

По факту, у меня получился этакий мини-прием. И стоявший в стороне столик с закусками и напитками это впечатление только усиливал.

Я тоже сделал несколько «кругов почета».

Поначалу старики присматривались ко мне с несколько скептическим интересом, женщины с определенным недоумением, а молодежь и вовсе чуть ли не в ступор впала. Они не понимали как им общаться фактически с ровесником, который по статусу равен их родителям.

К концу вечера атмосфера стала посвободнее. Все друг с другом перезнакомились, каждый успел составить о каждом хоть какое-то мнение, и стало немного проще общаться. Враждебности и раньше не было, но и до теплой домашней атмосферы мы пока не дошли.

Да и не могли, на самом деле. За один вечер даже простолюдины не становятся друзьями, что уж говорить о скованной многослойным этикетом аристократии.

Тем не менее, даже я видел, что все присутствующие довольны этим вечером. Понятное дело, что до ощущения настоящего крепкого союза за спиной, на который можно опереться, нам еще далеко, но начало положено.

Когда гости начали расходиться, я, честно говоря, удивился. Потому что главы родов отправляли своих родичей домой, а сами оставались.

Нет, так-то логично было пообщаться своим тесным кружком, но когда они успели об этом договориться? Или оно по умолчанию подразумевалось, а я опять что-то упустил?

Оставшись вшестером, мы расселись в креслах, которые стояли кружком около окна. Может быть, кстати, именно такое расположение кресел главы родов восприняли как мой намек. Вся остальная мебель в гостиной была расставлена якобы в хаотичном порядке, чтобы было удобно общаться компаниями поменьше, и при этом никто никому не мешал, благо место позволяло.

Окинув нас взглядом и сделав глоток морса из своего бокала, старик Фуге произнес:

— Рассказывайте, союзники!

Мы посмотрели на него с одинаковым непониманием.

— Мне интересно, что привело вас сюда, на защитную линию, — насмешливо пояснил он. — Никто на ровном месте не ищет защиты с такими обременениями. А уж тот факт, что вас не испугали два огрызка родов, говорит сам за себя. Значит, у вас самих проблемы как бы не похлеще. Ничего не имею против, но хочу знать, с кем мы враждуем.

Чуйми понимающе улыбнулся, Рачи держал каменное лицо, явно переваривая непривычную ему прямоту и откровенность Фуге, а Ямсо и Кейсо и вовсе не стали скрывать своего удивления. Все-таки до сих пор Фуге явно сдерживался, а тут даже не потрудился смягчить формулировки.

И, по сути, он был прав.

Два огрызка родов — это его собственный род, от которого остался он и трое его внуков, а также мой род, в котором и вовсе только я. Раньше я как-то не смотрел с такого ракурса, но так-то да, подобный расклад не мог не смущать другие роды.

Очевидно же, что наши враги станут общими врагами. Уж после объединения квартала точно. И если враги нас с Фуге не добили, это не значит, что они не попытаются исправить свое упущение.

— Давайте я сам начну, — видя реакцию союзников, сказал Фуге. — Я не знаю, кто мой враг. Мой род давили десятилетиями, и мы не раз и не два считали, что вышли на виновника. Но каждый раз это оказывалась очередная пешка, а мои родичи продолжали умирать по, вроде как, не связанным между собой причинам. Итог вы знаете. У меня осталось всего трое внуков, и больше никого. И в столицу мы именно сбежали, только здесь, под мощной защитой и в составе сильной коалиции у нас есть шанс. Я надеюсь.

— А купить информацию? — поинтересовался я.

— Намекаете на Дель Кампо? — хмыкнул старик.

— Почему намекаю? — приподнял брови я. — Прямо говорю. У меня была практически такая же ситуация. Дель Кампо свое дело знают.

— Дорого, — нехотя признался Фуге. — Но я подумаю.

Старик поднял, на самом деле, очень опасную тему.

То есть так-то действительно неплохо было бы знать врагов своих союзников, и против этого, скорее всего, никто ничего не имел. Но расспрашивать на эту тему нужно было очень осторожно. Перейти грань влезания в дела рода можно было самым невинным вопросом просто потому, что тема такая.

А конфликты еще и среди союзников точно никому не нужны.

Поэтому я просто кивнул в ответ.

— Мой враг — род Миками, — произнес я. — Именно они стояли за уничтожением моего рода, а я сам выжил по чистой случайности. Бойцы противника невнимательно проверили мое состояние и не захотели делать контрольные выстрелы в детей. С остальными участниками уничтожения моего рода я уже разобрался, остались только Миками.

Союзники молча покивали, но также то один, то второй кидали на меня вопросительные взгляды. Спрашивать прямо, с чего начался конфликт, никто не стал, но им было любопытно.

А я подумал, что мне тоже хотелось бы знать о своих союзниках нечто большее, чем общие слова и фамилию врага. Так что стоит пойти им навстречу первым.

— Мой прадед был Владыкой-целителем, — начал говорить я и выдал им краткую выжимку из того, что раскопали для меня Дель Кампо.

— Миками, — поморщился Чуйми, когда я закончил.

Я вопросительно вскинул брови.

— Самый… неоднозначный из имперских родов, — пояснил тот. — Их многие недолюбливают. И я в том числе. Ничего такого, но лично мне с ними просто неприятно общаться. Очень уж много про них… слухов.

Я лишь кивнул в ответ.

— Получается, ваш род сейчас в состоянии войны с Миками, господин Дамар? — осторожно уточнил Кейсо.

Я удивленно приподнял брови. Мне этот вопрос как-то в голову не приходил. По логике, император в свое время дал Миками разрешение на войну со свободным родом Дамар. Клановый род Дамар — это другое, да и воевать с чужими вассалами — нонсенс.

Но сейчас мы Дамар вновь стал свободным родом, а война так и не началась. Тогда.

— Нет, — сказал Рачи. — Разрешение на войну не бывает бессрочным. Иначе у нас вся аристократия вечно была бы в состоянии войны, с разрешениями, полученными