Сестра грифонам - Джен Уильямс

Когда Юстиния отпустила Каэто, он оставил ее наедине с лакомством – пока не отравленным – и удалился к себе, в лабиринт помещений для служащих империи. Над обустройством своей служебной квартиры Каэто трудился не один год. Там всегда было тихо, поскольку квартира располагалась вдали от главных кабинетов власти; просторно, так что хватало места для картотеки, которую он вел, пользуясь придуманным им самим вариантом посольского шифра; а главное, рукой подать до башни Голоса, что позволяло ему быть в курсе всех входящих и исходящих сообщений.

Белиза, его помощница, встретила его в дверях, приподняв брови.

– Какие новости, шеф?

– Почти никаких. Император – дура; проблема с герольдами никуда не делась; мой день пошел насмарку. А у тебя что?

– Тоже ничего, шеф.

Каэто остановился и внимательно взглянул на девочку. Он подобрал ее на улице. Ей тогда было одиннадцать – остроглазой и дерзкой, как помойная крыса, бродяжке. Он заговорил с ней и понял, что мозгов у нее куда больше, чем обычно бывает у беспризорников, но все же не так много, чтобы не совать свою вороватую лапку в карман посланника, направляющегося по официальным делам империи. С тех пор прошло два года, и Каэто ни разу не пожалел о своем тогдашнем порыве: Белиза оказалась умна, преданна, изворотлива и совсем не боялась темных сторон его дела.

– Приготовь мой серый рабочий пояс, да поскорее. А это тебе, – он уронил в подставленные ладошки девочки мешочек с конфетами. – Император не запирает свои сласти.

Сверкнув зубами, Белиза удалилась в комнатушку, обычно стоявшую на запоре. Там всегда пахло химикатами. Зная, что скоро все необходимое будет готово, Каэто подошел к своему столу, отпер нижнее потайное отделение и вынул оттуда тонкую кожаную папку. Папка была доверху заполнена листами пергамента. Одни уже пожелтели от старости, другие были еще совсем свежими, как будто только что вышли из-под его пера. Каэто отобрал несколько листков и разложил их на столе.

Освящающей Илевен наверняка было бы очень интересно ознакомиться с информацией, которую он собрал на нее. Илевен заинтриговала его сразу, а эти тонкие листки пергамента хранили последние свидетельства той жизни, которую герольды вели прежде, чем Гинид Тайли начертила на их телах линии из руды титанов. Например, герольд, известный как Форо, был когда-то надсмотрщиком в гладиаторском комплексе на неосвященном Кавказоре. В его обязанности входило забирать пленников, сражавшихся когда-то против армии его страны, и превращать их в бойцов, способных драться на арене ради потехи аристократии Кавказора, – восхитительный пример иронии, на которую так горазда злодейка-судьба. По слухам, в той жизни Форо был настоящим зверем, и пленники, попадавшие к нему на тренировки, чаще погибали, избитые до смерти, истощенные голодом или растерзанные дикими животными, чем добирались до арены. Позже, когда на Кавказор напала империя, Форо вступил в местное ополчение и некоторое время сражался против захватчиков, прославившись как один из самых беспощадных офицеров. Но даже преданность своей стране не помешала ему встать в ряды герольдов, когда он оказался перед выбором – умереть со своими или выжить, встав на сторону чужих. Ценой выбора для него стала лишь память. Человек, известный как Карлен Форгатерс, сделал его не раздумывая, когда понял, что военная удача уже не на его стороне. Конечно, сейчас он ничего об этом не знает.

Хмурые размышления Каэто прервало появление Белизы, которая положила на стол пояс с инструментами. Челюсти девочки ритмично двигались – она жевала ириску из кулька с конфетами, который он ей дал.

– Спасибо, Белиза. Надеюсь, в мастерской ты не жевала? Ни еды, ни воды, и всегда в перчатках, помнишь?

Она закатила глаза, а затем кивнула на папку:

– А это что такое?

Мало кто осмелился бы спросить, что за документы лежат на столе главы службы шпионажа империи, но как раз поэтому он и держал при себе эту маленькую нахалку.

– Так, старые секреты.

– Значит, как обычно.

– Вот именно. – Каэто молча перебирал листы в кожаной папке.

Странно – он считал, что у него есть информация о прошлом каждого герольда, но, похоже, на Освящающую Илевен ничего не было. Он рассеянно поднял руку, отстегнул свою серебряную брошь и аккуратно положил ее на стол. Потом вытащил из воротника шарф и завязал его на затылке так, чтобы получился капюшон.

– Старые секреты – это кровь нашего темного шпионского мирка.

– Да, шеф.

По ее голосу он сразу понял, что мелкая нахалка с трудом подавляет желание снова закатить глаза.

– Я ухожу. – Встав, он убрал папку обратно в потайное отделение своего стола, захлопнул его и погрозил девочке пальцем. – И не съедай все конфеты зараз, живот заболит.

– Вот еще! Вам вызвать карету?

– Нет, я выйду через черный ход.

Он взял пояс и повязал вокруг талии, не забыв прикрыть его длинной темной рубашкой. Сквозь узкие окна Каэто видел, что солнце уже клонится к закату и Стратум медленно погружается во тьму, которую кое-где прорезает лишь слабый желтый свет масляных ламп.

– Когда я вернусь, мне понадобится твоя помощь. Подготовь мокрую комнату.

Она поморщилась, но, выходя за дверь, он заметил, что она кладет в рот еще одну ириску. Мало что могло испортить Белизе аппетит – она слишком долго голодала на улице, чтобы это случилось.

* * *

Каэто отсутствовал два часа. Форо снимал комнату в пансионе на Втором кольце. Это было хорошо обставленное помещение с большими красивыми окнами, распахнутыми навстречу душному вечеру, – для быстрого выстрела отравленной стрелой лучшего и желать нельзя.

Герольда надо убивать издали, так, чтобы он тебя не видел и не слышал. Этот секрет так и не разгадали армии неосвященных.

Вернувшись, Каэто вошел в комплекс управления империей через одну из неприметных задних дверей, где передал обслуге непримечательного вида дорожный сундук с трупом внутри и велел отправить к нему в комнаты. У этого входа была расположена шахта с системой блоков, предназначенных для быстрого перемещения тяжелых и громоздких предметов. Когда он поднялся к себе, Белиза уже возилась с тяжеленным мешком.

– Как будто нельзя было вывезти его из города, – ворчала она. – Бросить его где-нибудь в реку, и дело с концом. Нет, приволокли сюда.

Каэто снял капюшон и шагнул к очагу, где его уже ждал глиняный чайник со свежим чаем. Заваривать ему чай тоже входило в обязанности Белизы. Посланник налил себе большую чашку и, прежде чем сделать глоток, плеснул туда молока, чтобы не обжечься. Эх, медку бы еще…

– Этот конкретный труп – собственность империи, – пояснил Каэто. И продолжил, заметив, как Белиза вопросительно приподняла брови: – Когда мы создавали