Квинтет Пряди - Алексей Стопичев

назад, шумно выдохнув, а их место заняли два бойца из второй шеренги. Я перевёл взгляд на искателей, и увидел, что они спускаются со стены. Покачал головой и отправился к почти упокоившейся твари. Тело её била еле заметная дрожь — предсмертная агония. Торвус подошёл вместе со мной и спросил:

— Что, демоны их подери, эти идиоты разбудили, что за ними выскочил аспид?

Я коротко пожал плечами и тихо сказал:

— Справа к нам идут спумаи. Три или четыре. Половина лиги.

Торвус кивнул, принимая мои слова. За много лет приучился верить моему чутью. И коротко рявкнул:

— Копья на землю! Палаши в руки! щиты из-за спины! Бой не окончен!

Приграничники если и удивились, то виду не подали. Здесь послушание вбивается первым. Именно это залог выживания возле Пряди. Разом бросили копья и потянули из ножен клинки.

— Правое плечо вперёд! В две шеренги! Сомкнуть щиты! — резко приказал я, и увидел, как приказ мой выполнили одновременно оба десятка.

Торвус вновь достал свой клинок и пристально уставился туда, куда показал я. Я же подошёл к аспиду, посмотрел на его оскаленную, полную зубов пасть, взобрался на тушу, чтобы получше увидеть, и сказал Торвусу:

— Четыре спумая!

Торвус подошёл к строю и тоже перекинул щит из-за спины вперёд, вглядываясь в приближающихся чудищ. А искатели с невероятной прытью вновь оказались на стене, хотя спумаи легко туда бы запрыгнули. Вообще, твари эти — белесые, будто созданные из туманной слизи, были много меньше полузмея — всего раза в два мощнее человека. Но обладали мощным торсом, напоминая горилл. А ещё огромные когти спумаев разрубали даже железный доспех. Твари любили человечину и обладали огромной прыгучестью. И тактика боя с этими тварями была совсем иной — принимать тушу на щит и сразу колоть клинком.

Я спрыгнул с аспида и пошёл к строю, чуя, как адреналин вливается в кровь, заставляя быстрее стучать сердце. Достал свой меч, вновь приласкав шершавую рукоять, и взмахнул клинком, разминая запястье. Мне щит не нужен, но выделяться нельзя. Я простой новобранец. И я перекинул из-за спины гоплон — круглый щит, которым вооружали приграничников. Встал справа от шеренги и услышал шумный вздох бойцов — они увидели, наконец, тварей, приближающихся к нам огромными прыжками. Зрелище было жутковатым, так как спумаи одним прыжком преодолевали расстояние в десяток человеческих шагов.

— Упереться в землю! — резко приказал Торвус, — Щиты к бою!

Спумаи — существа мощные, но тупые, ударили в самую середину строя и были изрублены буквально за несколько мгновений. А мои бойцы, испуганные и одушевлённые одновременно, рубили уже мёртвых тварей до такой степени, что вскоре от белесых исчадий остался фарш. Ни я, ни Торвус не мешали. В первом бою нужна психологическая разрядка. А в приграничниках нужны люди, перешагнувшие страх. Остановились мои бойцы лишь тогда, когда к нам приблизились искатели, вновь слезшие со стены. И теперь бойцы мои смотрели на истерзанных выживших с долей презрения и изумления. Им показалось, что с монстрами сладить не так и сложно. Хотя, сегодняшняя победа — результат многовековых изучений повадок тварей Пряди, выстраивание максимально эффективной техники. Результат сотен и тысяч погибших бойцов. И я тяжело вздохнул, представляя, сколько ещё нужно объяснить новобранцам. Тем более, без потерь мы обошлись только потому, что я чуял тварей Пряди. Напади спумаи внезапно…

Торвус сосредоточенно выламывал клык у аспида, и я знал, куда пойдёт этот клык — на именное ожерелье Хома. Любил он свои варварские штучки и надеялся, что когда-нибудь сможет щегольнуть этим ожерельем перед другими выжившими. Если они, конечно, ещё оставались. А ко мне подошёл эльф Куэлан и проговорил хрипло:

— Мы благодарим за помощь, Ино Пинатум! И просим помощи, чтобы донести тела погибших до форпоста.

— Распоряжусь, — кивнул я, внимательно оглядывая степь. Что-то не давало мне покоя, и я пытался разобраться, что именно. В это время ко мне приблизился и Эйн. Левая рука его висела на повязке, плотно примотанная к туловищу. Эльф встал рядом с собратом и сказал с непонятной интонацией:

— Ты бы мог в одиночку расправиться со всеми…

Так как по интонации я даже не понял, вопрос это был или утверждение, то и говорить что-то не посчитал нужным. Тем более, я разобрался в своих ощущениях и быстро подошёл к Торвусу:

— Я в степь! Если что — прикрой.

— Опасность? — спокойно спросил сержант, но я не знал сам, потому лишь искривил уголок рта. Торвус кивнул и вновь достал свой легендарный некогда меч.

Я размашисто пошагал в степь, не доставая, впрочем, своего оружия. Угрозы я не чувствовал, и вскоре понял, почему. За песчаным взгорком лежал в призрачном обличье раненый стеклянный волк. Скорее даже щенок, так как размерами он был максимум с овчарку. Полуразумный зверь посмотрел на меня жалобно, но раздвинул в оскале губы, обнажая крупные клыки. Я остановился в двух шагах от обитателя Пряди и сказал тихо:

— Я помогу.

Дождался, когда стеклянный волк спрячет клыки и подошёл вплотную, сев перед зверем на корточки. Когда я лечил его рану, зверь отвернул голову, стараясь не смотреть ни на меня, ни на Торвуса. Я видел, что стеклянному волку очень больно, но чуждый нашему миру зверь не издал ни звука, лишь вздрагивал призрачным телом и шумно дышал. А когда я залечил его, слабо вильнул хвостом и лизнул мне руку.

— Зачем? — спросил меня Торвус.

— Ты же знаешь, я не всегда могу объяснить свои поступки, Хом, — спокойно ответил я, поднимаясь на ноги.

— Но они всегда идут в плюс, — кивнул сержант. И спросил: — Уходим?

— Теперь — да! — я спокойно развернулся спиной к зверю и пошагал к приграничникам.

Эльфы ждали нас чуть поодаль, и при нашем приближении Куэлан произнёс тихо:

— Однажды я уже видел такой меч, как у тебя, разумный по имени Ино.

Я вновь отметил, что эльф предпочитает не называть меня человеком, но мне было плевать. Потому я лишь усмехнулся чуть, и сказал:

— Я вижу свой меч каждый день, разумный из Дома Чайной Розы. Потому у меня явно преимущество в насмотренности.

Эльф оценил мою шутку, поклонившись коротко и раздвинув губы в вежливой улыбке. Он показал мне, что кое-что знает, а я сказал, что принял это к сведению. Больше мы с эльфами не обменялись ни словом до той поры, пока не вернулись в Квинк.