Эволюция целителя 7 - Сергей Витальевич Карелин

— Да брось, мне наоборот только веселее от этого, — признался я, подойдя к саженцу.

— Кстати, и от комаров тоже спасает, — заметил Захарыч. — Выделяет запах, от которого все кровососы благополучно сваливают к соседям.

— У Долгопрудного галогеновая ловушка, так что комаров там точно нет, — напомнила Настя.

— Ну значит к соседям соседей, — засмеялся старик, довольно почесав руки. — И это дело я предлагаю обмыть как следует. У меня есть первосортный коньяк, между прочим.

— Ох, завтра на работу, — тяжело вздохнула Настя.

— А мы по чуть-чуть, — показал Захарыч пальцами зазор в миллиметр.

Через пять минут мы устроились недалеко от нового дерева. Пуля принёс стол из кухни, мы с Захарычем вынесли стулья. Все расселись и махнули по глотку коньяка за процветание поместья и каждого, кто в нём живёт.

Я вновь пригляделся к корабагусу, понимая, что он отличается от оригинала. Поднявшись из-за стола, я подошёл к саженцу в мой рост и вгляделся в довольно опасные иглы.

— Колючки красного цвета, — заметил я. — Какая-то разновидность?

— Да, кстати, это выведенный сорт, — заметил старик, увлечённо разливая по бокалам коньяк. — Мой друг — просто мировой мужик, селекционер по профессии. Вот он и занимается этим профессионально. Архип — мировой мужик. Поэтому и говорю — не переживай, сертификат есть. После того как пойдут плоды все вы удивитесь, точно говорю.

— Это интрига? — охнула Настя. — Не расскажете?

— Конечно не расскажу, — закивал довольный старик. — Узнаете, когда придёт время.

Я ещё раз оглядел игольчатый дуб, затем вернулся за стол и допил то, что было в бокале.

— Всё, я пойду отдыхать, — обратился я к остальным, увидев, что мне звонит сам Меньшиков. Не его слуга или помощник, сам князь. Значит, что-то точно случилось.

Отправившись к фамильному дому, я на ходу принял звонок.

— Добрый вечер, Михаил Александрович, — поздоровался я с князем.

— Добрый, Алексей Михайлович. Я вам звоню насчёт доставки груза, — вздохнул он в ответ.

— Что с ним? — спросил я, стараясь говорить спокойно.

— Как раз с ним всё хорошо, груз доставлен, — ответил Меньшиков. — Но его сопровождающий приехал в лабораторию израненный. Мой целитель поставил его на ноги. Кстати, он уже скоро должен прибыть в ваше поместье… Алексей Михайлович, у вас есть предположения, кто мог совершить такой дерзкий налет?

Я недолго думал. Уж слишком всё это хорошо складывалось.

— Недавно в театре ко мне подходил князь Трубецкой, — произнёс я. — Он хотел перекупить меня.

— Вот, значит, как? — Меньшиков взял паузу, затем добавил: — Борис Сергеич решил, что ему всё позволено. Но пока никому об этом не говорите.

— Само собой, — пообещал я.

— Мои службы всё тщательно проверят, — добавил князь. — Возможно, кто-то хочет столкнуть нас лбами. И ещё, Алексей Михайлович. Я признателен вам за честность и порядочность. Вы сделали правильный выбор.

На этом мой разговор с Меньшиковым был окончен. Через 15 минут в поместье вернулся Абдула. Я встретил араба на пороге дома.

Приехал он на такси, поникший, угрюмый, прячущий взгляд.

— Абдула, проходи в гостиную, — пригласил я его внутрь. — Побеседуем.

Араб лишь кивнул и, не поднимая взгляда, прошёл за мной.

— Садись в кресло, — показал я через столик. Сам же устроился напротив. — Рассказывай.

* * *

Окраина деревни Весёлково, в это же время

Виктория выехала на место сразу же, как только узнала от Карыча, где странник встретился с гончими. Она побродила по хижине, затем посветила фонариком на пол. Светло-красные пятна. Кровь. И чья это кровь, она прекрасно понимала.

Тут же в стороне пространство заискрилось, и Небула дёрнулась в сторону, выключая фонарик.

— Да не бойся ты, подруга, это ж я, — прощебетал Воксарион, пролетая мимо ней, делая вираж в воздухе и садясь рядом с пятнами крови.

— Я тебе не подруга. Мы всего лишь временно на одной стороне, и всё, — прошипела она, вновь включая фонарик и увеличивая мощность. Кристаллические батарейки тихо зажужжали, в помещении стало светло как днём.

— Как скажешь, подруга, — издевательски хихикнул этот комок перьев.

В другой ситуации удавила бы его, но сейчас не до этого. Следует разобраться, что здесь произошло.

— Хм… кровь гончих, — уставился на одно из пятен Воксарион, затем дотронулся до него клювом. — Хтьфу! Точно она!

— Это необязательно было делать, — хмыкнула Небула. — И так было понятно.

— Надо было удостовериться, — отозвался комок перьев, попрыгав вокруг следов босых ног на полу. — Интересно, их ранил тот психованный идиот? Или ещё кто?

— Больше никого здесь не было, — пробурчала Небула, проходя по кровавому следу к открытому окну. Хотя скорее это были всего лишь створки, лишь в одной торчал осколок стекла. След прерывался за пару метров до подоконника.

— И гончая восстановилась очень быстро, — тихо сообщила Небула, слыша за окном отчаянное громкое лаянье какой-то псины.

— То есть она уже не ранена?

— Конечно.

— А странник? Он ведь точно был здесь. Горыныч Лёхи показал нам картинку, что прыщавый урод встретился с ними, и они назвали твоё и моё имя, — прощебетал Воксарион, устроившись на спинке разодранного кресла, из которого торчали пружины.

Небула нашла табурет, поставила его на ножки и села, вздыхая.

— Я вообще ничего не понимаю, — прошипела она. — Как гончие его не разорвали? И как он мог ранить одну из них? В голове не укладывается. И ещё… я почуяла энергию Гроха.

— В смысле? — икнул Воксарион, перелетая ей на плечо.

— В коромысле, — буркнула Небула и схватила его.

— Ты чего⁈ Эй⁈ — возмутился Воксарион. — Договор!

— Да подожди ты, — процедила она. — Вот, понюхай.

Она раскрыла ладонь, прошлась по комнате, и будто намотала невидимую нить на пальцы, затем поднесла их к клюву пернатого.

— Ну что, чуешь? — Небула заблестела взглядом. — Говори.

— Ого! — охнул Воксарион. — Это же Грох! Он был здесь⁈

— Боюсь, что нет, — мрачно произнесла Небула. — Здесь был тот, кто убил его.

* * *

Абдула поведал мне, как его остановили, когда он почти добрался до лаборатории Меньшикова. В красках поведал, с включением непередаваемой игры слов на арабском языке.

Затем рассказал, как он нацепил огненную защиту и принялся гоняться за отстреливающимися негодяями.

— Один ш-шакал достал топтамыш и кинуться на Абдула… — араб вскочил с кресла и принялся ходить по комнате, размахивая руками.

— Топтамыш? — хмыкнул я, не удержавшись.

— Ай— щ-щёт, как называться эта штук… разрядника, вот. И он ударить Абдула, Абдула ударить его, — продолжал араб. — Потом он опять ударить Абдула. И тут один какащька верблюда сорвал защита с Абдула…

В итоге я понял, что трое, кого не успел вырубить араб, начали палить в него, и всё же его ранили. Три пули он получил. Одна