Баба Клава против! - Резеда Ширкунова

отправились в дорогу. Через месяц чужестранцы отправились в обратный путь, а чуть позже выяснилось, что четыре девушки забеременели от незнакомцев и как это произошло, так объяснить не получилось, память у девиц была стерта. Девушки разродились в один день. Два мальчика и две девочки, рождённые от человека и ангела, стали первыми первородными. Таких случаев на планете было ещё около сотни, затем всё прекратилось. А первородные рождались с магической силой, при этом желания, произнесённые от чистого сердца, сбывались. Но если оно несло негативное воздействие на разумного, то у первородного забирали часть его жизненных сил.

— То есть первородный мог даже убить, если желал этого?

— Нет, милая. Убить или проклясть не мог, на то они и потомки ангелов, но наказать за гордыню вполне.

— А откуда взялись оборотни, драконы?

— Оборотни, так же, как и люди, были переселены из другой планеты, и все время держались вдали от людей. Но в последнее столетие связь между двумя расами стала более тесной, а вот драконы прилетели в наш мир сами. Они могут на крыльях перемещаться из одного мира в другой…. Вопросов на сегодня достаточно, ужинаем и ложимся спать.

Клава хотела задать ещё пару вопросов, но строгий и проницательный взгляд няни остановил её. Молча поев, они легли возле костра, чтобы завтра проснуться с рассветом и вновь отправиться в путь.

Глава 4

Чем дальше на юг вели дороги наших героев, тем ощутимее становилось дыхание весны. Воздух, словно сотканный из предвкушения, искрился новыми, волнующими ароматами — обещанием скорого пробуждения природы, изумрудной зелени, укрывающей землю. К исходу третьего дня телега выкатилась на тракт, плотно укатанный колесами бесчисленных повозок, словно река, пробитая в тверди земли.

— Еще пара часов, и мы будем в Верхае, родовом гнезде твоей семьи, — промолвила Ниби, нарушая молчание. — Не знаю, как Люк отреагирует на твое возвращение, но не печалься раньше времени. Все можно уладить.

Прежде чем въехать в город, Клава, следуя совету старушки, заботливо сменила грязные пелёнки на чистые и накормила ребенка. Пока они медленно пробирались по Верхаю, городу, принадлежащему роду Хрост, в телеге царило молчание, нарушаемое лишь стуком колёс. Каждый был погружён в свои мысли. Клава, несмотря на свою внутреннюю силу, остро чувствовала себя чужой в этом мире и решила, как учил её муж, не спешить с выводами, а сначала внимательно наблюдать и изучать местные обычаи и законы.

Незаметно для Клары они миновали городские ворота и оказались на развилке. Одна дорога, петляя, вела вверх, к холму, на вершине которого высился величественный трехэтажный дом из светло-серого камня, окруженный высокой каменной стеной, словно неприступная крепость. Другой путь уходил в густую чащу леса.

Старой лошади тяжело давался подъем в гору, поэтому женщины спешились и пошли рядом с телегой. Вскоре они достигли высоких кованых ворот, охраняемых двумя могучими башнями. Что ждало их за этими вратами, оставалось загадкой, полной тревожного предвкушения.

Ниби приблизилась к воротам, когда сверху раздался оклик.

— Нянюшка? Неужели это вы вернулись?

Она подняла голову и увидела на стене русобородого мужчину лет тридцати с пронзительно-синими глазами, словно осколки летнего неба. На нем красовалась кольчужная рубашка, а голову венчал остроконечный шлем.

— Андреас, неужели это ты, сорванец? — улыбнулась старушка, в ее голосе звучала теплота. — Видать, не зря твой отец в свое время учил тебя уму-разуму.

— Я, нянюшка. К господину хотите?

— Да, вернулись домой, если примут.

— Без приказа открыть ворота не могу, но немедленно доложу о вашем приезде главе рода.

— Мы подождем. Не беспокойся.

— Ниби, а это кто? — с любопытством спросила Клава, заметив, что не только она зовет старушку «няней».

— Андреас, сын нашего кузнеца Оскара. Мать его умерла от горячки, а дети, оставшиеся без присмотра, связались с дурной компанией в городе, воровством промышляли. Вот я и взяла его к себе приглядывать. Ох и кровушки же он моей попил, но со временем угомонился. Смотрю, брат твой взял его к себе на службу.

— Когда ты покинула этот город? — спросила Кларенция, пытаясь разгадать тайну, что заставляла эту женщину смотреть на Люка с такой тоской и нежностью, словно он был утраченной частью её сердца.

— Ах, ты об этом! Да я уже давным-давно покинула наш родовой дом. Как только ты выросла, перебралась в свой домик на границе с оборотнями. Твой батюшка, да простит Создатель его душу за все прегрешения, вызвал меня незадолго до твоего отъезда в клан песцов и предложил сопровождать тебя в качестве дуэньи. Дома совсем тоскливо стало, вот я и согласилась.

Пока они вели тихую беседу, Люк подошел к воротам и, распахнув их, впустил телегу с лошадью во двор.

— Оставьте здесь. Сами идите. Если господин Хрост разрешит вам остаться, мы сами распряжем лошадь и отведем ее на конюшню.

Няня прищурилась, в упор глядя на стражника.

— Андреас, что-то случилось, о чем я не знаю?

Юноша опустил голову, и после нескольких секунд молчания проговорил с горечью:

— Господин Люк женился сразу после смерти отца, не дождавшись даже окончания траура. Его жена, Найда — настоящий демон во плоти. Держит его в ежовых рукавицах, он во всем ей потакает. Слова поперек не скажет. Боюсь, госпоже Кларенции здесь жизни не будет, если она решит остаться в усадьбе.

Юноша склонил перед Клавой голову.

— Простите, госпожа, за прямоту, вы мне всегда нравились, и я не хочу, чтобы вы стали безвольной служанкой в собственном доме.

— Спасибо, Андреас, за заботу и предупреждение, но попытаться все же стоит.

* * *

Спустя тягучие полчаса, словно наполненные густой смолой тревоги, женщины покинули гостеприимный, но теперь уже опаленный тенью предательства дом брата Кларенции. Взобравшись в повозку, она обратилась к стражнику с просьбой открыть ворота.

— Благодарю тебя, дитятко, да пошлет тебе Создатель супругу добрую за сердце столь отзывчивое. Мы предвидели, конечно, нечто подобное, но не думали, что Лука посмеет… — прошептала старушка, по-матерински похлопав Андреаса по плечу.

— Нянюшка, неужели все настолько скверно?

— Ни хорошо, ни плохо. Видать, это испытание ниспослано нам свыше, дабы дух наш окреп, а душа закалилась в горниле невзгод.

Минуя городскую суету, они свернули на вторую, едва приметную развилку. Заметив поникший вид Клары, старушка ласково приподняла ее подбородок и, заглянув прямо в глаза, спросила:

— Ты сожалеешь?

— Нет! — последовал незамедлительный, твердый ответ.

— Отъедем подальше от этого змеиного гнезда, тогда и поговорим обо всем.

Устроившись поудобнее на узле с пожитками, старушка решительно дернула вожжи.

А Клара, погруженная в пучину воспоминаний, вновь и вновь прокручивала в голове разговор