Имя нам Легион. Том 34 - Евгений Лисицин

— Допустим, Ростиславу удастся убедить Пшеджинского поступить разумно, — с нескрываемым сомнением произнёс Медведев. — Но ты ведь говоришь не просто про Тюмень, а про всю страну. Много ли у нас таких баронов?

— Тысячи. А ещё графов, князей и иностранных герцогов. Некоторые скупали недвижимость в качестве инвестиций, а вороватые управляющие всё там развалили. — Протянув им стаканы с отборным виски, я звонко чокнулся с ними, и мы молча выпили. Интересно, почувствовали ли они вкус? Оба мужчины выглядели крайне напряжёнными. — Я говорю о массовой национализации. Те, кто примкнёт к правящему роду, получат хорошую прибыль. Остальные получат в лучшем случае компенсацию, если не каторгу за измену родине. Тут уже тебе выбирать.

— Игорь, это попахивает гражданской войной! — От восклицания Медведева по кабинету пронеслась волна силы, однако стол, шкафы и окна не задрожали. Мебель тут подбирали с учётом взрывного нрава императора. — Мы едва разобрались с заграничным мятежом, так ты хочешь создать отечественный!

— А кому сейчас легко? — Не поведя бровью, я вернулся в кресло, не позволяя давить на себя. — Я не закончил с Тюменью. Помимо курорта Пшеджинского… кстати, неплохое название получается, кхм… рядом находятся очень интересные озёра. Они подходят для разведения разных видов рыбы. Наши учёные разработали отличный корм, на нём они вырастут гораздо быстрее обычного. Спрос в растущем городе полностью покроет вложения уже за первый год, и люди получат свежую вкусную рыбу, а не перемороженное месиво.

Дальше я рассказал про четыре расположенных в Тюмени заброшенных завода. Новое современное оборудование можно создать прямо в Восходе, не зря же мы потратили столько ресурсов на строительство промышленных кварталов. С помощью корейских роботов и японских экзоскелетов заводы можно восстановить в течение недели и изменить их профиль, дабы уменьшить зависимость растущего города от импорта.

Не останавливаясь, перешёл на импортозамещение. У нас сильно пострадала торговля с Европой, что открывало уникальную возможность. За счёт новых современных производств мы сможем занять освободившиеся ниши и поднять имперский ВВП на одиннадцать процентов. Вместе с девятнадцатью процентами от логистики мы получим все тридцать!

На этих словах Михаил подавился и громко закашлялся. Я помог ему парой ударов по спине с помощью нанороботов, чем ввёл одарённого в ступор. Он, само собой, не почувствовал применения отсутствующего дара и посмотрел на меня с немым уважением.

С импортозамещения я вернулся к многострадальной Тюмени и стране в целом. С помощью широкой господдержки и таргетированной рекламы тысячи амбициозных людей рискнут и займутся своим делом. Стране остро не хватало развитого мелкого бизнеса.

Магазинчики, небольшие мастерские, узкоспециализированные магазины настольных игр, всевозможные услуги вроде фитнеса или парикмахерских, частные клиники и так далее. В Петербурге и Москве их навалом, а вот другие города страдают. За первые пару лет развития подобных предприятий ВВП империи вырастет на дополнительные пятнадцать процентов.

— Слишком сказочные цифры! — Михаил наконец подал голос. — Неужели какие-то кофейни позволят нам увеличить экономику в полтора раза⁈ Не говорите чепухи! Не смейте мне лгать!

Министру финансов было далеко до императора, но сейчас он очень старался показаться грозным. Он встал, нахмурился и потряс передо мной кулаком.

— Успокойтесь, Михаил, я всё объясню. — Его злость и непонимание разбились о моё ледяное спокойствие. Я специально не поддавался на провокации и не показывал эмоций. Демонстрация уверенности в себе работала не хуже голой силы, которой так любил щеголять Медведев. — Присядьте, иначе наш разговор перейдёт на повышенные тона.

Министр вновь посмотрел на императора, и тот еле заметно опустил голову. Медведев с интересом следил за моей речью, что-то подмечая про себя. Атмосфера оставалась напряжённой, но до летающих предметов пока не доходило. Большой успех!

— Дворянство издревле является привилегированным слоем, простолюдины же, напротив, сильно ограничены в правах. Его Величество провёл немало значимых реформ, которых совершенно недостаточно. — Я поднял руку, прося не перебивать себя в очередной раз. — Может ли простолюдин открыть ювелирную мастерскую? Формально да, на практике она в лучшем случае сгорит, а он отправится на каторгу за долги. Единственная причина, по которой я смог стать мусорным магнатом, — нелюбовь аристократии к этой сфере.

— Ты прав, расслоение в обществе существует, — с готовностью признал император. — Я постепенно устраняю его, не ломая страну через колено.

— Приведу ещё один пример. В Волгограде есть хлебокомбинат, снабжающий весь город. Им владеет граф Галатрицкий, который бдительно следит за собственной территорией и давит конкурентов в зародыше. За последний год там открылось и закрылось семнадцать крафтовых пекарен и булочных, почти все их владельцы были иногородними и не знали местных реалий. В итоге магазины, кафе и рестораны получают выпечку по цене в два раза выше, чем в Москве. И при этом граф практически не платит налоги! От этого всем плохо, кроме Галатрицкого. Мне кажется, это тянет на измену.

В кабинете появилась голограмма названного мной аристократа: жирный мужчина с тройным подбородком вызывал омерзение, особенно после знакомства с его деятельностью.

— Слишком громкое обвинение: он ведь не брал деньги у бритов. — Медведев слегка повёл плечами. — Граф просто жадный и зарвавшийся. Обязательно отправлю к нему Ростислава.

— Он такой не один, их сотни, тысячи. Под раздачу попадёт не меньше шестидесяти семи процентов аристократов. — От суровой цифры в кабинете воцарилось тяжёлое молчание, которое я разбавил позитивной новостью: — Взамен получившие послабления простолюдины обретут больше прав и возможностей, своим трудом они изменят Россию. По эффекту это сравнимо с отменой крепостного права.

— О боги, как же я был слеп! — простонал окончательно офонаревший министр финансов. — Не распознал демократа! Ваши «отнять и поделить» у меня уже в печёнках сидят!

— Вы не правы, я не верю в демократию и не собираюсь залазить в чужую казну. Аристократы должны сами захотеть вложиться в новые проекты. — Постепенно мне становилось всё сложнее сохранять самообладание. Я объясняю, а он не понимает и ищет поводы перестать слушать! — Мои предложения касаются реформации монархии. Наш император останется на троне, и он получит больше власти. Те, кто не подчинится, лишатся всего, лоялисты же окрепнут и разбогатеют.

— Игорь, тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? — вздохнул окончательно успокоившийся Медведев. — Ты предлагаешь хорошие идеи и описываешь прекрасные перспективы, но какой от них толк в случае мятежа всей аристократии? Они не станут