Выбор Стража - Алвур

Есть только два варианта. Первый: дом нарос вокруг моего чулана. Тут сразу возникают все те же вопросы, что были ранее. Почему мой чулан (не, ну серьёзно, тут комнаты прислуги больше!) так сильно отличается? И второй, который эти вопросы снимает: мой чулан в этот самый дом каким-то образом встроился. Тогда становится понятно, почему он настолько иной и даже почему я так долго не мог выйти. Просто дверь стеной блокировалась. Возникают, правда, иные вопросы. Например: какого фига моя комната решила к кому-то подселиться? Что происходит снаружи и как это выглядит вообще? Потому что окна я так и не сумел открыть или разбить, а стёкла в них были какие-то мутные. Остаётся входная дверь, но после поведения моей двери, к этой и вовсе боязно подходить. А ну как выпнет меня наружу хозяин неведомый, и что мне тогда делать?

Мои размышления были прерваны посторонним звуком, который я точно не ожидал услышать в этом месте. Кто-то хлопнул этой самой входной дверью.

Глава 4

Ну, вот и первое, условно разумное существо, что я увидел в этом мире. Та неведомая сущность в небесах – не считается. Оно меня видело, а я его нет. Да и если брать его разум за эталон, то, я подозреваю, резко неразумным стану я сам. А оно мне надо, так себя принижать? Вот и я о том же.

Почему «условно разумное»? Да потому что это был обыкновенный пацан, лет 7-8, который уныло слонялся по первому этажу особняка, что примечательно, не обращая внимания ни на мою прикрытую дверь, ни на… Да ни на что, по большому счёту не обращал он внимание. Только, кажется, бормотал что-то. Я попытался прислушаться, и смог разобрать только что-то вроде:

– Проклятый… Порченая кровь… Не нужен…

Все признаки депрессии на лицо. А в таком состоянии о какой разумности может идти речь? Ну и выходить к нему, понятное дело, чтобы поздороваться, представиться и завести разговор как-то не тянуло. Ещё не известно, что он такое. Быть может это Ктулху так развлекаться любит. Зохавает чей-то мосцк, а потом приходит домой и грустит над грустной судьбой зохаванного. Лучше понаблюдать отсюда, а там и решить, что делать дальше. Тем более, что пацан просто бесцельно блуждал по залу первого этажа, никуда не выходя, не заходя, и даже двери он не трогал. А за таким объектом почему бы и не понаблюдать?

Пацан привносил хоть какое-то разнообразие в окружающую действительность. Он шумно шмыгал носом, бормотал и топал аки слон. Но не только это. С его приходом дом как будто оживать начал. Где-то начали скрипеть и хлопать двери, зазвенела посуда, и стал слышен негромкий гул обычной человеческой жизни. Никого больше пока в поле зрения не попадало, но сомнений в том, что мальчик связан с поместьем, быть не могло. Осталось только понять, как он с ним связан, кто он такой, и что тут делаю я. В то, что поместье принадлежит исключительно ему, было сложно поверить. Ну не вёл он себя тут как дома. Скорее, это было место, где он чаще всего жил, или просто бывал и оно ему полюбилось. Это выражалось как раз в его хождении по кругу в большом холле. Был бы этот дом его – он бы сразу пошёл в свою комнату, где и предавался своей тоске, а не бродил тут, как неприкаянный чужак.

Наблюдая за пацаном и прислушиваясь к окружающим звукам, я, наконец, услышал то, что и привело меня в это место. Чей-то сдавленный от рыданий голос. Судя по всему, услышал его не я один. Пацан сначала застыл на месте, зачем я услышал его обречённый вздох:

– Опять…

После чего он поплёлся к лестнице и затопал на второй этаж. Естественно, моё любопытство погнало меня следом. Тем более, что мальчик и не обращал внимания на окружающую его действительность. Всё так же повесив голову, как ведомый на казнь, он шёл к одной из комнат с золотой ручкой. Но там же никого раньше не было? Моё любопытство распалялось всё больше. Дойдя до двери, мальчик взялся за ручку и постоял так примерно минуту, то ли собираясь с духом, то ли не желая и вовсе открывать. Затем он повернул ручку, и открыл дверь.

За дверью оказалась всё та же большая комната с двуспальной кроватью, что и была ранее. Но были и существенные отличия, в виде двух индивидуумов, что в ней находились. Ни на пацана, ни на меня, притаившегося в паре шагов за ним, индивидуумы внимания не обращали. Зато сценка была весьма двусмысленной. Перед не старым ещё мужиком, с окладистой и явно холёной бородой, на коленях стояла молодая женщина. А у меня изогнулась бровь. Да ладно в таком возрасте такое смотреть? Но правда, как всегда, оказалась несколько проще. Женщина о чём-то умоляла мужчину:

– Прошу, дядя! – Голос у неё был мелодичный и приятный, но слёзы добавили в него болезненной хрипоты.

– Я сказал, хватит! – Тоже не пропитый или прокуренный, скорее приятный баритон, и если бы не истеричная гневливость в голосе, – ты и так навлекла на семью позор! Твоего сына забрали храмовники, когда он одним лишь словом повышибал стёкла в моём доме, а ты за ними через весь город!.. Ты опозорила семью не грязной кровью, а своим поведением! Даже от крови мага в семье нет столько бед, как от поведения простолюдина! И теперь Тренхолды займут кресло Наместника!

– Но он и твоя кровь тоже!

– Только поэтому ты ещё здесь, а не в казематах стражи! – Орущий мужик сначала поперхнулся воздухом и закашлялся, затем отвернулся к столику и налил себе что-то из графина. Повернулся он уже с двумя бокалами, судя по всему, успокаиваясь сам и пытаясь успокоить женщину. – Я не стану изгонять тебя или твоего мужа, вы моя семья и хорош бы я был, если бы просто так вас выставил. Но и политики вокруг нашей семьи создают такую бучу, что оставить, как есть, я этого не могу. Поэтому не приказываю, но прошу – поезжай…

– Лжец! – Что примечательно, кричал это мальчик, смотря на расплывающееся лицо мужчины. – Ты выгнал её, выгнал нас!

– Там есть наше имение, - продолжил, как ни в чём ни бывало, фантом свою речь. Судя по