Колонисты - Аксюта Янсен

её назад, но даже отнести, она как-то не подумала, зато свободную кушетку, вроде той, которую занимал Лен, обнаружила сразу и не мешкая на неё переползла, благо та находилась меньше, чем на расстоянии вытянутой руки. Свернулась калачиком, прикрыла глаза и начала медленно погружаться в сон. Впрочем, пару слов от продолжающегося разговора она ещё успела услышать.

— Поразительно, какая свобода, какое пренебрежение условностями, — мягкий, музыкальный голос — это, наверное, опять Лен.

— У неё на это просто пока нет сил.

А вот голос доктора она уже ни с каким другим не спутает. Легкий щелчок, раздавшийся над самым её ухом, и головной конец лежака слегка приподнялся, сам он стал намного мягче и удобней, а откуда-то со стороны ног на тело наползла лёгкая простыня. На этом моменте Ася окончательно отключилась и о чём там дальше продолжали говорить присутствующие люди, не слышала.

Двое присутствующих мужчин и затихарившаяся/шийся в углу Дельта с некоторым любопытством рассматривали свернувшуюся уютным калачиком девушку. Потом, доктор, первым решивший вернуться к делам, произнёс, обращаясь к Лену:

— Постарайся не приписывать ей свойственных человеку нашего времени мыслей и реакций. Всё может оказаться намного проще. Или намного сложнее, с равной вероятностью. Или просто всё совсем не так.

Лен как будто его не услышал, проговорил с явственной печалью в голосе:

— И как она так сразу поняла, что я не совсем человек?

Опущенные плечи и взгляд, устремлённый на руки, так же свидетельствовали о душевной смуте. Доктор завёл глаза к потолку, но не кому было оценить степень его негодования, потому как Лен продолжал смотреть куда-то вниз, а Дельта больше интересовался/лась подопечной, чем непонятными разговорами.

Хотелось стукнуть малолетку. Честно. Чтоб все шарики у него в голове на место встали. Не человек он, видите ли! Но рукоприкладство мало того что непедагогично, незаконно и некрасиво, так ещё и ничего не решит, ничему не поможет. По крайней мере, в этом конкретном случае.

— Вот проснётся, сам у неё и спросишь, о чём она думала, когда говорила.

Лен только упрямо поджал губы — позориться и расспрашивать о подобном он не собирался.

— Ой, — послышался тихий возглас. — Это и есть она?

— Да. Не шуми.

Когда доктор выводил свою подопечную в вечный сад, он постарался выбрать время, когда там никого не должно быть. Но случайно наткнулся на Лена, а теперь вот ещё и Эссу бездна принесла. Конечно же, всему немногочисленному экипажу, в течение длительного времени вынужденному общаться только друг с другом, была интересна новенькая. И не предприми он некоторые манёвры, они все были бы тут уже сегодня. А это было бы уже слишком для неокрепшего пока ещё сознания девушки из прошлого. Нет, он, конечно же, мог запретить и его бы послушались, но властью самого авторитетного человека их небольшого коллектива Линлей предпочитал пользоваться как можно реже и только по действительно серьёзным поводам, когда без этого никак.

Эсса была девушкой понятливой и потому, не только понизила голос, но и перестала так пристально разглядывать спящую. Хотя взгляд то и дело сползал в её сторону. Ну, любопытно же!

— Что у тебя?

— Ой! — она отвлеклась, вспомнила причину, по которой в неурочный час появилась в зоне отдыха. — Там опять процесс пробуждения самопроизвольно запустился, я его, конечно, тормознула, но, может быть, всё же глянете?

— В той же капсуле?

Может быть, дело всего лишь в неисправности одного конкретного оборудования?

— Нет. Но у той же категории спящих.

— Да? Действительно, нехарактерно. Давай-ка взглянем.

Он не некоторое время задержал взгляд на Асе и подумал, что, наверное, не стоит её трогать. О том, чтобы будить речь вообще не шла, но и переносить не хотелось бы. Пусть сознание спит, но тело всё равно получает новые впечатления: иное ложе, другой воздух и запахи его наполняющие, негромкие голоса людей, с которыми она раньше не общалась. Всего этого недостаточно, чтобы разбудить, но вполне хватит, чтобы исподволь, мягко наполнить эту оболочку новыми впечатлениями.

— Лен, будь другом, присмотри за девочкой. Спать слишком долго она не будет, боюсь не успеть вернуться.

— И? В чём будет заключаться мой присмотр? — немедленно начиная раздражаться, ответил Лен.

— Поговори. Я не хочу, чтобы она проснулась одна или в обществе незнакомцев. Тем более что тема для разговоров у вас точно есть.

Он подмигнул молодому (а с точки зрения многих десятков прожитых доктором лет, совсем молодому) человеку и исчез прежде, чем тот нашёл что ответить. Мог бы, например, сослаться на какие-нибудь дела, которых всегда хватает, и тоже удрать. Но тогда док напомнил бы о том, что у него выходной и о соблюдении режима труда и отдыха, который крайне нежелательно нарушать. Мог бы ещё сказать… А, впрочем, ладно, Линлей всё равно нашёл бы что ответить, только чувствовал бы Лен себя ещё глупее.

Дельта в качестве полноценного присмотрщика не годился/лась, её/его кандидатуру они с Линлеем даже рассматривать не пробовали. Хотя тонкая стройная фигурка в медицинском комбезе так и маячила неподалёку.

Хоть бы поспала подольше, что ли, меньше общаться придётся. Нет, на девушку Лен не обижался, даже несмотря на ляпнутую ею бестактность, это было бы глупо. Но о чём можно говорить с человеком, который присутствует в реальном мире всего несколько дней и воспоминаний о прошлой жизни не имеет? Почему-то Лену казалось, что это будет похоже на разговор с андрогино — сознание вроде и взрослое, но очень уж простое, и темы, которые оно способно поддержать, весьма немногочисленны. А Лену такого и с Эпсилоном хватает, да и сам он, помнится, …

Ася проспала действительно не больше получаса. Не открывая глаз, с ощутимым удовольствием потянулась всем телом — покрывало, почувствовав, что в нём нет больше надобности, шустро уползло в изножие лежака. Мышцы ныли той приятной болью, какая появляется после умеренных физических нагрузок, но и она постепенно проходила, благодаря активировавшимся медицинским нашлёпкам. Ася открыла глаза и села, подогнув под себя ноги — поза была привычная и получилась сама собой, а удалась потому, что док, до того как сбежал решать прочие проблемы, выставил умной мебели угодливо-маньяческий режим. И потому подлокотник сам сунулся ей под руку, а сзади её подпёрла так удачно образовавшаяся спинка, ещё и изогнулась самым комфортным для человеческого тела образом. Ася на это почти не обратила внимания — едва открыв глаза, она тут же принялась вертеть головой, рассматривая оранжерею, в