Вода - Евгения Савас

— Ты совсем замерзла, нужно идти, — пробормотал он, сам не отпуская.

— Куда? — не удержала я всхлип.

— Поищем туфлю?

У меня вырвался нервный смешок, но я закивала, тыкаясь носом ему в шею.

Он ослабил объятие, чуть отодвинув меня, и поправил выбившуюся прядь, заправив её за ухо, бережно гладя по щекам. Глядя на него, я думала, мое сердце сейчас разорвется. Как же до сих пор я не понимала, как сильно он мне нужен?! Это жгло изнутри, вскипев мгновенно, став больше, чем было возможно вместить, удержать стало просто невозможно.

— Я люблю тебя.

Дрожа не от холода, а от переполнявших чувств, я коснулась его ошеломленного лица и, не зная, как еще выразить все, что чувствовала, прижалась к его губам своими, застыв. Губы Кита были холодными, но это было не важно. Дрогнув, он ответил, рванувшись навстречу всем телом. Всем оставшимся в нем теплом.

105

Обман чувств, сбой, как это небо над нами. Глубокое, необъятное, потрясающее. Но на самом деле сплошной обман. Оптическая иллюзия, ведь неба не существует, даже если наши глаза говорят нам об обратном. И дело даже не в том, что его нельзя коснуться. Есть тонкая пленка газов, окутавших шарик планеты, преломление света и еще какие-то факторы, результат работы которых мы и видим над нами. Так и чувства к другому человеку. Говорят, что это сплошная химия, и она проходящая. Выброс гормонов, спровоцированный реакцией одной живой особи на другую. Поцелуи, объятья — не больше, чем раздражители рецепторов кожи, запускающие процессы возбуждения. Конечная цель — чтобы вид размножался и не исчез. Как все просто и объяснимо, если разложить по полочкам. И никто так и не разобрался до сих пор, почему мы любим одних и совсем не любим других. Откуда возникает эта кнопка, которая запускает процесс между двоими? И кто на нее нажимает?

Если бы все на этом закончилось, что сказали бы о нас те, кто нас нашел? Сумасшедшие, потратившие последние крохи тепла на бесполезное проявление чувств, никому, кроме них, не нужных? Двое любовников, пытавшихся спасти друг друга, сплетенные между собой в порыве сожалений? Ведь это именно то, что я сейчас испытывала. Схлынувший поток оставил после себя только горькие мысли.

— Почему ты плачешь? — Кит пытался смахнуть с моих щек слезы, которые замерзали тут же.

— Если бы не я... если бы не я... ты бы не был здесь.

— Еще ничего не кончилось, — он обнял меня крепко. — Мы еще живы.

Почему я ему поверила? Потому что больше было не во что? Или мне отчаянно хотелось поверить именно ему?

— Нужно идти.

Я кивнула, как перед заплывом вдохнув в себя его запах.

Мы поднялись и тут же увидели, где мы. Оказывается, мы в небольшой низине лежали, и купол и горы находились совсем недалеко!

Заметила, как замерзла, когда мы оторвались друг от друга. Заколотило просто так, что зубы застучали. Посмотрев на меня, Кит тут же сел и стал стаскивать с ног свои ботинки.

— Не нужно!

— Помолчи.

Оставшись в одних носках, он заставил меня надеть его обувь. Взявшись за руки, мы побрели к куполу. Выбравшись из низины, увидели, что все-таки мы здесь не одни. Черными росчерками на снегу, не очень далеко от нас, были люди. Судя по тому, что некоторые из них сидели на снегу, точно так же как и мы, они только начали приходить в себя.

— Кажется, там Кайс, — определив, где все собираются, решил Кит.

Он не ошибся. Кайс и Эмма тоже были там. Так же все те люди, что были с нами на площади у телепорта. Дрожа от холода в тонкой одежде, ждали неизвестно чего, глядя на своего командира. Кайс сидел на снегу, вцепившись руками в волосы и ни на кого не глядя. Эмма молчаливой статуей рядом. Смотреть на её голые руки было больно.

Кит, не испытывая никакого смущения, подошел и несильно пнул ногу Кайса.

— Хватить сидеть, делай что-нибудь.

— Что?! — разведя руками, вскинулся Кайс.

— Не знаю! Пересчитай людей! Пошли проверить, все ли здесь! Собери всех вместе!

— Что это изменит?! — и тут же вскочил, обернувшись к Эмме. — Я же сказал воспользоваться телепортом! Почему ты всегда решаешь все сама!

Его больше всего волновала она! Не то, что мы тут все скоро замерзнем, и он сам не избежит этой участи. Только она!

— Ты же видел грузовик, — ответила Эмма, не повышая голоса. — Понятно было, что он предназначался для нас. А тюрьмы лучше этой не существует. Как я могла тебя оставить?

Она выговорила это, ничуть не смущаясь свидетелей, как истину, не нуждающуюся в пояснениях. Кайс даже задохнулся от её слов.

— Я от твоих воплей даже немного согрелся, — Кит влез в их интимный момент своим язвительным замечанием. — И придумал, куда нам нужно идти.

— И что ты там придумал? — процедил Кайс, бросив на него злой взгляд.

— Тебе память отшибло? Тут где-то недалеко несколько сотен специалистов по выживанию в экстремальных условиях стоят и погибают, ожидая, пока ты про них вспомнишь.

Кайсу хватило нескольких секунд, чтобы собраться.

— Проверьте, нет ли здесь еще кого-нибудь, и выдвигаемся.

106

Семьдесят три человека, включая нас. Кажется, на площади с нами было меньше людей, но это никого не спасло. Практически раздетые, без всяких средств к выживанию. Нечем было поделиться с теми, кто страдал от холода больше остальных. Легкая одежда, предназначенная для существования в тепличных условиях — вот все, что было у нас. Мы вдыхали холод, он врезался в нас ветром и снегом, что нес. Проникал исподволь, вымораживая будто изнутри, сковывая тело, и некуда спрятаться от него было. Явно и незаметно во всех своих проявлениях. Кит прижимал меня к себе, обнимая одной рукой за плечи. Но даже это было еще одним способом холоду укусить. При любом движении, когда мы чуть-чуть совсем, не так плотно прижимались друг к другу, он тут же вцеплялся словно вдвойне яростней. Этот марш никогда не забыть, всю жизнь теперь буду мерзнуть, мне кажется.

Поддерживая друг друга, мы шли несколько часов. Я уже никуда не смотрела, только под ноги. Казалось чудом, что кто-то еще в состоянии передвигать ноги, как сама заставляла их делать очередной шаг — не знаю. Если бы не Эмма, мы наверняка не дошли бы. Она одна