Кровь Тала - Софья Шиманская

– Ты ее засрешь, свинота, – хохотнул Терций и, не дожидаясь ответа Талии, пошел дальше.

Талия осталась стоять в зале, сжимая кулаки до боли в пальцах. За спиной уже гремел металл, бойцы деловито снимали оружие со стены и укладывали на носилки. От лязга металла Талия вздрагивала. Да, она своими глазами видела парализованную охрану, но от шума и незапланированной прогулки Терция все равно становилось не по себе. Все шло как надо – и все шло не так.

Она бросилась за Терцием почти бегом. Мимо, обгоняя ее, пронесся Рыжий – толкнул плечом, гаркнул прямо в ухо, схватил Сыча и утянул вперед, громыхая сапогами. Терций только фыркнул, но даже не попытался их одернуть.

Он шагал по дому с наглой хозяйской уверенностью. Стук подбитых железом сапог отдавался в сводах грязным эхом. Терций постукивал ладонями по фарфоровым вазам, заставляя их покачиваться на постаментах, дергал за концы драпировок, царапал бронзовые курильницы мечом. Каждый звук хлестал Талию по нервам. Патрицианский дом словно содрогался от осквернения вместе с ней.

Бари срывал с шей парализованных рабов золотые ошейники, ломая металл как прутья соломы. Сыч выудил из-за пазухи бутылку, откупорил зубами, хлебнул, сплюнул на ковер, вытер рот тыльной стороной ладони и, поймав Рыжего за шиворот, влил ему в рот остаток. Рыжего тут же вырвало в стоявшую в углу патеру – изящную, с эмалевым рисунком виноградной лозы. Талии стало дурно.

– Прекрати! – она догнала Терция на пролете ведущей на второй этаж лестницы, когда тот намеревался кончиком меча сбить подвешенную на стену андрийскую погребальную маску. – Ты обещал, что все будет по плану!

– Так все по плану, птичка, – он вывернулся легко и непринужденно, – план у нас веселый.

– Терций!

Он отмахнулся от нее и обернулся к Вартонию.

– Проверь комнаты слева, что найдешь – тащи ко мне.

Тот кивнул и скрылся за дверью. Терций свернул направо, заглядывал в комнаты одну за другой, небрежно распахивая двери ногой. Талия бежала следом, сбиваясь с шага.

Терций толкнул очередную дверь, заглянул внутрь и ухмыльнулся.

– Ну вот, не соврал мой тиришарский поставщик. Болтушка стоила своих денег.

В комнате стоял полумрак и зябкая зимняя прохлада. Печати Тепла здесь не было. Воздух чуть дрожал от сквозняка, шторы колыхались, скрадывая лунный свет. Мебель в полумраке выглядела размыто, углы искажались.

Терций шагнул к кровати, подцепил мечом меховое покрывало и отбросил в сторону.

Талия застыла.

В постели спала женщина. Темные волосы ее были собраны в две густые косы. В тусклом лунном свете угадывались контуры некрасивого лица. Талия не видела их раньше, но узнала. Сколько раз Сайна едко проходилась по ее внешности. Ливия. Та, которую Гней предпочел матери.

Сестра Тита и Гая Корвинов с ее тяжелыми чертами, крупными скулами и мощной шеей Сайне и правда в подметки не годилась. Ее семейство славилось мужской, а не женской красотой. Но сейчас не это волновало Талию. Она смотрела на руки Ливии. Сжатые в кулаки до побелевших костяшек. Она не спала – она была парализована. Виция отравила и ее.

– Ты говорил, их тут не будет, – голос показался чужим.

– Соврал, получается, – хмыкнул Терций.

Он лихо подкинул меч в ладони и с размаху вонзил его в грудь Ливии Арвины.

Талия отшатнулась. Шаг вышел странным, словно под ногами провалился пол. Гравитация подвела, а вслед за ней и зрение. Все перед глазами пошло мелкой черной пылью, рискуя вот-вот слиться в единое беспросветное марево. Терций вздернул тело на мече. Ливию мотнуло, как тряпичную куклу, косы тяжело качнулись, ударяясь о лезвие. Глаза ее были приоткрыты. Фамильные золотые глаза Корвинов. Глаза Праймуса.

Воздух загустел.

Талия сама привела их сюда. Она должна была догадаться. Она могла догадаться. Эдера не позволил бы себя так обмануть. А она позволила.

– Зачем? – спросила Талия, задыхаясь.

Вопрос вылетел нелепо, хлипко. В этот же момент Талия услышала шаги за спиной. Не оборачиваясь, она поняла, что ее окружили. Хотела вскинуть руку, но не успела. Бари – конечно, Бари с его медвежьей хваткой – перехватил ее руки и свел за спиной. Запястья обожгла шершавая ткань рукавиц. Они все были в рукавицах. Они с самого начала были в рукавицах!

Талия сглотнула. Какая же она дура.

– Она была магичкой, – Терций снова качнул Ливию на мече, лениво, будто проверял на вес подбитую дичь, – зачем нам, по-твоему, оружие, которое убивает магов? На стенку его повесить? Мы здесь ради этого, золотце. Мы должны покончить с магами в Эдесе. Мертвая Земля, вот это все, припоминаешь? – он улыбался, покачивая головой в такт словам. – Или уже забыла? Или передумала? Или, может, ты рассчитывала, что мы их вежливо попросим и они откажутся от магии?

– Она же… она была безоружна. Она ничего не сделала! – закричала Талия. Слова крошились прямо в горле. – Луций велел держаться плана. Еще не время.

– Да на хер он пошел со своим планом. – Терций резко выдернул меч. Тело соскользнуло на пол с сочным чавканьем, ударилось о ножку кровати. – Если малой не догоняет, как делаются дела, пусть приходит ко мне, объясню на пальцах. Он хочет поднять Нижний город? Это мой город. Ваши рисуночки на стенах лишь раззадорили его аппетит.

– Нет, – Талия замотала головой, сотрясаясь всем телом. Бари крепче стиснул ей запястья. – Ты… ты не убьешь меня.

– Ты что, на слабо меня берешь? – Терций расхохотался. – Ты осторожней будь, я ведь поведусь. О, а вот и наш сенатор пожаловал.

Талия обернулась на дверь, боясь выдохнуть. Осознание собственной глупости и масштаба неисправимой ошибки обрушилось на нее лавиной, оглушило ее и погребло под собой.

Вартоний волок Гнея Арвину за волосы, будто мешок с мукой. Туника на груди мага смялась, на светлой ткани темнели грязные следы сапог. Вартоний бил его – но на теле не осталось ни синяков, ни крови. Тавро защищало Арвину от плебеев. Однако его лицо – искусственно моложавое, с едва просвечивающей тонкой сеткой морщин – сквозь паралич складывалось в болезненную гримасу. Словно в плоти увяз какой-то чужой, неумелый жест, и теперь тело пыталось исторгнуть его, выдавливая наружу через губы и скулы. Зубы обнажились в зверином оскале.

Вартоний дернул его еще раз и швырнул на пол.

Терций шагнул к Талии, вцепился пальцами в шею и развернул лицом к отцу.

– Смотри, птичка, – начал он, растягивая слова, – ты все твердишь мне и моим ребятам: сидите ровно, златников не трогайте, слушайте Эдеру. Да вот беда – Эдеры того я что-то давненько не видел. Новых распоряжений нет, новых весточек тоже.