Большая охота - Виктор Гвор

Раз в год твой начальник Осназа приезжает в Шри-Ланку с большим пузырём элитного пойла, и они наводят панику среди индусов. Те сидят на своём берегу, слушают рёв пьяных раздолбаев и ужасаются. А Ёся считает, что это надо делать в три раза чащё.

— Там сто с лишним километров, — улыбнулся Харза. — Что там услышишь?

— Лося! И этого, Минамото Ёсицунэ, во. А в чём проблема? Я, как напьюсь, вся Африка слышит! В общем, я уже здесь. Готовь уши и печень.

— Ага! — Тимофей открыл дверь в гостиную. — А почему таз, да ещё медный?

Джуппо продекламировал:

— Три мудреца в одном тазу

Пустились по морю в грозу.

Будь попрочнее медный таз,

Длиннее был бы мой рассказ!

— Почему «медный»? — удивился Харза. — В стихе «старый».

— Правда? Значит, я ошибся, — негр почесал затылок. — Зато я точно знаю, что сегодня девятое мая! Сегодня надо в хорошей компании пить водку, бить морды и купаться в фонтане! У меня в Африке всегда есть водка и кому бить морду. И фонтан найдётся. Но нет подходящей компании.

— Стоп! — Тимофей поднял руки.

— Что неправильно? — удивился Джуппо. — Мы всегда так делали.

— На девятое мая вы били скинхедов. Этих, которые на головах кресты выстригали. По крестам и били. А всё остальное — на день десантника. Второго августа!

Ратель задумался:

— Точно! Первый раз это произошло перед первым курсом. Мы пошли в парк Горького и поцапались с какими-то парнями в тельняшках. Могла получиться славная драка, но эти черномазые обезьяны разбежались ещё до первого удара, так что я махался один. Мне набили морду, напоили водкой, выкупали в фонтане и подарили тельняшку с надписью «Никто кроме нас», — Джуппо причмокнул. — Но что нам мешает напиться сегодня? И выкупаться в Тихом океане? Хрен с ней, с дракой. Её можно заменить на мультики! У тебя же, наверняка, есть новьё в запасе, что в прокат еще не выходило?

— Не факт, — покачал головой Куницын. — Я не отслеживаю. Только в «Маугли» участвовал: сюжет передал, героев показал. И вообще объяснил, о чём речь. А всё последующее они сами.

— Так-так-так, — Ратель прищурился. — Значит…

— Нет, рисовать Балу с тебя была не моя идея. Автора не сдам. Она хорошая девочка.

— Хорошая! — согласился Джуппо. — И Балу получился даже лучше настоящего. Так что, всё остальное они сами придумали? И «Пасынков Фанских гор»?

— И «Пасынков», — кивнул Тимофей.

— И «Волхвов скрытной управы»? И «Волчье семя»? «Детские игры»? «Зимний Виноградник»? «Пешки назад не ходят»[1]? «Боец ищет маму»?

— Про Бойца — реальная история, — вздохнул Харза. — Всё остальное вымысел. Там сейчас студия, куда там Голливуду!

— А что не так с Бойцом? — насторожился Ратель.

— Умирает Боец. Двадцать пять лет для харзы очень большой срок, практически нереальный. А к магии у него иммунитет. Ни лечилки не работают, ни омоложение. Надя его в астрал зовёт, а он не хочет. Гордый. Не знаем, что делать.

Джулбо помолчал, отдавая должное мастерству кунаширских кухарок. Потом прищурился:

— Можно поймать момент смерти и перехватить его в астрале. А там уже уговорить.

— Мы думали на эту тему. Опыта нет. Старик ко мне сам пошел, ещё живой.

— Лет десять назад я нашёл умирающего медоеда. Подрался с прайдом львом. Победил, конечно, но слишком большой ценой. Попытался уговорить, позвать, как ты сделал… Он не захотел. Силой выдернуть в астрал тоже не вышло. Я дождался, пока зверь испустит дух. Но он и после этого кидался на меня в Великом Ничто. Только когда совсем ослабел, удалось втянуть, не убивая.

— И результат?

— Нет результата. Десять лет сидит во мне и носа наружу не кажет. Я ему даже добычу предлагал. Завелся как-то у меня один вредный колдунчик… Но твой Боец должен быть коммуникабельнее. Пойдем втроём, твоя жена будет работать, а мы подстрахуем.

* * *

Боец был плох. Зверь распластался на лежанке, не в силах ни оторвать голову от заботливо подложенной подушки, ни шевельнуть бессильно уроненными лапами. Разве что кончик хвоста подёргивался в бесплодных попытках движения. От яркой жизнерадостной раскраски не осталось и следа. Только редкая седая шерсть, плохо прикрывающая многочисленные проплешины. Предоставленный самому себе он давно бы ушёл, но Надя не отпускала, изо всех сил стараясь задержать неотвратимое в сумасшедшей надежде найти способ вернуть друга, пока в глубине слезящихся, выцветших глаз ещё виден слабенький отсвет того огонька, что она прочитала четверть века назад в Сахалинском зоопарке. Она и сейчас сидела рядом, пытаясь достучаться до Бойца, объяснить зверю, что она хочет.

Подняла глаза на вошедших.

— Давай попробуем втроем, — сказал Тимофей.

Надя кивнула:

— Девочки, — девочками были лучшие специалисты ветеринарной клиники Вяземского, — мы попробуем вытащить его в астрал. На тело, лишённое сути, магия должна действовать. Возможно, оно умрёт при выходе. Или он выйдет, потому что тело умрёт. В любом случае ваша задача…

— Мы знаем, Надежда Николаевна, — откликнулась Вера. — Реанимировать и омолодить. В идеале.

— Или то, что сможете, — кивнула княгиня. — Ну что, мальчики, начнём!

Но начали не они. Боец вдруг встрепенулся, захорхал, дернулся, словно пытался прыгнуть на врага, и обмяк.

— Работайте! — Надя скользнула в астрал.

Мужчины отстали от неё на мгновение. И хором присвистнули.

Боец пришёл сюда не умирать. Боец пришёл драться.

Половину горизонта заслоняло надвигающееся чудище. Складывалось впечатление, что сотни или тысячи существ слились в одно целое. Сплошной лес мощных когтистых лап нес огромных размеров туловище, из которого росли хватательные лапы, щупальца, уродливые, щёлкающие зубами или клювами головы. Всё это бурлило, смещалось, било по бокам множеством шипастых хвостов, рычало и неуклонно приближалось.

Вот примерно такая НЁХ. Довольная и весёлая. Кушать идёт. Рисунок Марики Становой.

— Ни фига себе! — вымолвила Надя.

— Думаю, договариваться не стоит даже пытаться, — покачал головой Тимофей.

Боец и уже выскочивший наружу старик согласно хоркнули.

Противник не озадачивался плотностью, скоростью и прочей физикой астрала. Только масса и множество поражающих элементов. Задавить, схватить, разорвать, сожрать. От тысяч рук и голов не увернёшься.

— Славная будет охота, — усмехнулся Джуппо. — Вон, даже Проглот не хочет пропустить веселье! А ты говорил, у вас некому бить