Мастер кристаллов 1 - Игорь Ан

отношения с Юджей… они восстанавливались. Медленно, осторожно, но восстанавливались. Мы снова разговаривали, шутили, даже смеялись иногда. О том, что случилось в тот вечер, не вспоминали. Но я знал — это не забыто. Просто отложено. Юджа не предпринимала попытки, а у меня просто не было времени этим заниматься.

Все свободные часы уходили на подготовку плана. И вот когда к вечеру четвёртого дня у меня всё было готово. Я рассказал Гебу, что нужно сделать.

— У нас не получится, — резюмировал Геб. — Во-первых, Барак сейчас с безумными глазами ходит по деревне и на всех срывается по поводу и без. Во-вторых, новый извлекатель концентрата рады Барак таскает всегда с собой в кармашке на поясе. Незаметно не подменишь.

На том, что Бараку нужно вернуть старый извлекатель, строился мой план. Я «зарядил» прибор всем чем нужно и так, что никто ничего не заметит. Но для того чтобы всё сработало, Барак должен им воспользоваться.

Геб сказал, что отравления топольником возобновились, а значит, Барак не сидит без дела. Так что он точно воспользуется извлекателем, а значит, попадётся в мою ловушку. Точно так же, как все остальные, кто будет контактировать с концентратом или созданными с помощью него кристаллами. Потом только останется немного «проявить» ситуацию и показать всем нечистых на руку.

— Мы не сможем, — снова заявил Геб.

— У меня есть план, но нужна будет небольшая помощь от тебя.

— Это безумие! — запротестовал Геб, выслушав мою идею.

Юджа стояла в стороне, не вмешивалась в разговор, но я заметил, как она неодобрительно покачала головой. Я пожал плечами и ухмыльнулся. Другого варианта всё равно не было.

Солнце уже спряталось за макушки огромных деревьев, казавшихся от нашего дома самыми обычными. Деревня погрузилась в полумрак раннего вечера, но на улицах было пусто. Я знал, где искать Барака. Геб сказал, что тот теперь вечерами торчит у кабака Хрона, надирается и срывает злость на всех, кто подвернётся под руку.

Я не ошибся.

Барак сидел за одним из столов под навесом, сжимая в руке глиняную кружку. Перед ним стояла пустая бутыль. Лицо его было красным, опухшим, глаза слегка заплыли. Он смотрел в одну точку и, кажется, даже не замечал окружающего мира.

Я подошёл и сел напротив.

— Привет, Барак.

Он дёрнулся, уставился на меня мутным взглядом. Потом узнал, и лицо его перекосило от злобы.

— Ты… — прохрипел он. — Чего припёрся, щенок? Семь дней ещё не прошло.

— Семь дней, не прошло, да, а ты уже на взводе, — спокойно сказал я. — Мечешься, орёшь на всех, срываешься попусту.

— Заткнись, — процедил он.

— А чего ты так бесишься, Барак? А? — я наклонился ближе, глядя ему прямо в глаза. — Оттого что понял: ты — никто? Шестёрка, которую держат за дурака?

Он дёрнулся, сжал кулаки.

Я думал, что зашёл с козырей, но либо Барак не был таким уж пьяным, либо хорошо контролировал себя. Второе вряд ли, судя по тому, что говорил Геб. Ну, да ладно.

— Ты думаешь, ты крутой? — продолжал я. — Ты — тень. Тебе кто-то сверху говорит: сделай то, принеси это. А ты бегаешь, высунув язык, и думаешь, что ты важный. А на самом деле ты — пустое место.

— Заткнись! — рявкнул Барак, но я не остановился, я только начал.

— Посмотри на себя, — я обвёл рукой его опухшее лицо, мутные глаза. — Сидишь, как последний алкаш. А почему? Потому что понял: выше головы не прыгнешь. Ты всегда будешь тем, кто выполняет чужие приказы. Всегда будешь в тени.

Барак вскочил, опрокинув стол. Кружка разлетелась вдребезги, бутыль покатилась по земле.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать⁈ — заорал он.

— Я? — я медленно поднялся, глядя на него снизу вверх. — Я — тот, кто из прокажённого стал сборщиком кристаллов. Я — тот, кто сам решает, что делать. Я двигаюсь по Пути, Барак. А ты — ты так и останешься никем. Никем и ничем.

Он зарычал и бросился на меня.

Удар пришёлся в скулу — я даже не пытался уворачиваться. Искры посыпались из глаз, я отшатнулся, но устоял. Второй удар — в живот. Я согнулся, хватая ртом воздух.

— Ты… — Барак занёс кулак для третьего удара. — Ты, мразь…

— Давай, — прохрипел я, сплёвывая кровь. — Бей. Ещё. Только злее станешь. А я всё равно выше тебя. Потому что я — получил всё! А ты — быдло, которое даже думать не умеет.

Барак замер. Его лицо дёргалось, глаза налились бешенством. Он смотрел на меня, и я видел, как в нём борются ярость и остатки разума.

И разум проиграл.

Он попёр на меня, с упорством безумного бегемота.

Вот теперь пришло время вспомнить, чему меня учила Юджа. Интерфейс, указания на опасность, блоки.

Моя задача — разозлить Барака так, чтобы он не заметил моих действий. А для этого мне нельзя терять сознание. Сейчас Барак был взбешён, но ещё не доведён до крайности, когда он вообще перестанет соображать.

Удар. Я увернулся, но всё равно получил в бок. Согнулся, ощутив, как боль разливается волнами по телу.

— Ты — мразь! Как посмел говорить со мной так…

Снова удар. Интерфейс мигнул красным. Я снова постарался уйти с линии удара. И снова не до конца.

Я видел свою цель. Цилиндрик извлекателя рады торкал из узкого кармашка. Я зажал подготовленный мной извлекатель в кулаке, готовый к замене в любой момент, как только Барак подставится.

— От мрази и слышу! — прохрипел я, отхаркивая кровь.

Я держал руки, как учила Юджа, прикрывая локтями живот. Барак мог бы понять, что я не совсем тот, кем был раньше, не просто деревенский простачок, который и драться-то не умеет, но он уже разошёлся.

Удар пришёлся в блок, но я ощутил, как хрустят рёбра. И вдруг Барак открылся.

Я сунул ему кулаком в рожу, вложившись в удар.

— Ох! — разом охнули за спиной, собравшиеся посмотреть на шоу зрители.

Этим они слегка отвлекли меня.

Барак только хрюкнул, и тут же выдал серию ударов.

От второго я почувствовал, как меня ведёт, а третий повалил навзничь.

Падая, я ухватился за пояс Барака одной рукой, а второй зацепился за ворот рубахи. Барак в гневе оттолкнул мою руку. Я полетел на землю, улыбаясь, сжимая подменённый извлекатель и тут же пряча его в карман штанов. Упал больно, врезавшись плечом в землю. Но главное — я сделал это!

И, похоже, Барак ничего не заметил.

— Как смеешь ты хватать меня! — рычал он, нависая надо мной с жуткой, перекошенной от бешенства харей.

Затем он