1910-я параллель: Охотники на попаданцев - Игорь Валерьевич Осипов

— Напомни, тебя как звать? — спросил я у него.

— Ситников Михаил, — тут же отозвался унтер.

— Евгений Тимофеевич, — ответил я, протянув конному разведчику руку, отчего разведчику пришлось склониться, чтоб достать своей рукой мою. Машина-то куда ниже лошади, — раз нам по пути, тогда отправимся туда вместе. С Тайной канцелярией всяко ловчее дозор организовывать.

Унтер усмехнулся, оглядев дорогущее электрическое авто и двух моих барышень.

— А что, согласен, ваш высокобродь, — ответил он. А потом повернулся к бойцам. Димка, вперёд на полста метров, Иван, на полста назад. Ты вправо, ты влево. Круговой обзор.

Разведчики тут же сноровисто перестроились, выставив авангард и арьергард. Получается, что с нами помимо унтера осталось ещё два бойца. Как только отряд занял позиции, я легко надавил на педаль контроллера. Сейчас авто быстро гнать не стоило, лошади, может быть, и успеют по такой дороге за мной, да выдохнутся быстро. Машина снова начла трястись на ухабах, отчего зыркающая на конный дозор Настя молча подпрыгивал на своём месте.

Проехав около полукилометра, я окликнул унтера.

— Миша, а что у вас за ружья странные?

— Какие? — тут же отозвался словоохотливый разведчик, поравнявшись со мной. Конь под ним был вышколенный и послушный. Так что двигаться бок о бок было несложно.

— А вот эти, — показал я на скорострельные карабины, виденные мной раньше у черных пришлых.

— А-а-а, эти. Это нам на эту, как её, апробацию прислали. В первом пехотном батальоне целый взвод перевооружили. Говорят, хотят проверить, хорошо ли придумали.

«Как же, придумали, — усмехнулся я про себя, — скорее всего, перед постройкой заводов разослали по войскам мелкую партию пробных копий с того оружия. Если хорошее, то примутся штамповать. Там тоже не дураки сидят, они все оружие до винтика разбирают, а потом решают, что с ним делать. Если штука не сложная в изготовлении, то вполне могут обозвать в честь императора или, например, карабин Мосина скорострельный».

Но я ничего не сказал, а разведчик стал травить какую-то байку про казарменную жизнь, которую я пропускал мимо ушей. Чужая земля приблизилась, а дорога оборвалась, уперевшись в небольшой, не более локтя высотой, бортик. Наш лес тоже кончился, уступив место чужому. Вместо привычных сосен с красноватыми облупленными стволами, за стыком миров росли непривычные деревья.

— Эта чё? — прошептала Настя, в то время как утомлённая Анна до сих пор спала беспробудным сном. — Впервой вижу, чтоб на берёзах хвоя росла. Да ещё костяника на ветках берёзы горстями, как облепиха.

Я вздохнул. Девушка словно читала мои мысли. Дерево действительно было непривычным. А уж какими непривычными были заросли высоких тонких растений, перемежающихся с этими хвойными белоствольными берёзами. Они словно сошли с иллюстраций книги «Затерянный мир». Хотелось их назвать либо пальмами, либо древовидными папоротниками. Только не припомню, чтоб на пальме у основания больших, в три метра длинной, листьев росли кедровые шишки.

Там, где прошлась граница миров, не только земля была аккуратно располовинена. Деревья тоже щеголяли ровными срезами ветвей и косо росших стволов, являя полированные годичные кольца. И если берёза была обычной, то папоротники-пальмы показывали нам благородную тёмную древесину.

— Ну что, ваше высокобродь? Что дальше? — спросил у меня унтер, глядя на этот лес.

— Вперёд, — тихо ответил я. — Оставь трёх бойцов рядом с машиной. Мы впятером отправимся дальше. С пришлыми нужно наладить контакт как можно быстрее.

Унтер раздал команды, и один боец спешился, отдав мне серую в яблоках кобылу, ещё двое воинов спрыгнули на землю и привязали своего скакуна к бамперу машины такими узлами, что их дёрнешь, и они сразу развяжутся, а лошади сами не смогут отвязаться.

Я вскочил в седло, и мы впятером направились туда, где с пригорка виднелся замок. Глупо идти напролом, но сейчас другого пути не было. В непривычный лес поглядывали напряжённо, оборачиваясь на каждый шорох. Разведчики держали карабины на изготовку к стрельбе, а я принял у унтера необычное оружие пришлых, которое оказалось удивительно простым в обращении.

Мы двигались по полупустому подлеску. Если гнать лошадей быстрее, сломают ноги, несмотря на то, что подстилка представляла собой рыжую, так сказать, «берёзовую» хвою, перемешанную с жухлыми темно-бурыми, почти черными, листьями пальмового папоротника. Когда вышли на открывшуюся нам широкую поляну, то не успели доойти до середины шагов, как почти из ниоткуда перед нами оказались около двух десятков воинов в кольчугах и серых шерстяных накидках, стоящих у стволов деревьев на противоположном краю прогалины. На голове у каждого — конический шлем с кольчужной бармицей. На ногах у большинства — привычные лапти из бересты, и лишь у некоторых — кожаные сапоги. В руках разнообразное холодное оружие и длинные каплевидные щиты с изображением солнца. Такое солнце рисовали наши предки в эпоху язычества, только здесь оно было поделено вертикально пополам. Одна половина изображена красной краской. Другая синей. У многих были луки, хотя имелись так же клевцы, топоры и копья, с мечами никого не было. Я обвёл их взглядом, не сомневаясь, что есть ещё воины, спрятанные неподалёку.

— Сотоя́ти! — грубо выкрикнул хриплый громкий голос, казалось, его владелец имел лужёную глотку.

— Стою! — ответил я, подняв руки.

— Вы их понимаете, ваше высокобродь? — прошептал вопрос унтер.

— А что тут не понять? — не отводя глаз от чужих воинов, ответил я.

— Ну да. Как бы приказ остановиться.

Он замолчал. Я тоже. Противники так же что-то медлили с переговорами или боем. Так тянулось несколько минут, прежде чем из-за спин не вышел ещё один воин. Он был ниже ростом и облачен в дорогую броню. Во всяком случае, полная кираса, больше присущая европейским рыцарям, нежели славянским или тюркским войскам, была очень дорогой. А уж про вычеканенный в железо узор из красноватого золота и странного голубоватого металла можно и вовсе молчать. На голове был остроконечный шлем с ярко-красным воланом из крашенного конского хвоста. Лицо прикрывала полированная до зеркального блеска маска, изображающая лицо юного безусого парня.

Приглядевшись к их предводителю, я заметил, что узоры из голубоватого металла представляли собой незнакомые руны, и металл едва заметно светился. Как только предводитель вышел, по бокам от него встали два рослых громилы, на фоне которых знатный воин казался ребёнком. А может, так