Император Пограничья 25 - Евгений И. Астахов

из руин, как тараканы из щелей. Двое гвардейцев уже были ранены, один из рыцарей Дитриха лежал без сознания, отброшенный ударной волной от ледяного луча, вонзившегося в землю в пяти шагах от него.

Хлад атаковал без устали. Бил постоянно, бил между нашими связками, бил во время них. Ледяные лучи, волны холода, шипы, град осколков замёрзшей некроплоти, которую Абсолют отрывал от собственного тела и швырял, как картечь. Каждый удар мог убить. Каждый удар промахивался или оказывался отведён, потому что мы не стояли на месте, потому что связки наслаивались друг на друга, не давая Хладу сосредоточиться. Его травили, как медведя собаками: со всех сторон, без передышки, не подпуская к горлу ни одной, и каждая достаточно быстра, чтобы укусить и отскочить, а пока медведь разворачивается, следующая уже впивается в бок.

Не давая противнику перейти к контратаке, мы переключились на третью связку под мой крик:

— Корни преисподней! ЖИВЕЕ-ЖИВЕЕ!

Без де Монтескьё точечное снятие ауры стало невозможным, и тактика менялась: теперь нужно было атаковать сквозь ауру, вкладывая столько энергии, чтобы она прорвалась насквозь. Корни преисподней годились для этого идеально.

Хольгерссон и Бхатт ударили первыми. Десятки гигантских лиан толщиной с бревно взорвали мёрзлый грунт и вырвались наружу. Серо-зелёные, покрытые рунными узорами фитомантов, они оплели ноги и торсы Хлада, врастая в трещины некроплоти, в щели между мышечными пластами, в стыки между торсами, где шов из человеческих пальцев расходился от полученных ран.

Пожарский стоял в полусотне метров от Абсолюта с нечитаемой гримасой. Остеомант вскинул руки, и сквозь кору лиан проступили белёсые пластины, будто кость срослась с древесиной. Стефан армировал лианы изнутри: растительная ткань давала гибкость и регенерацию, костная — прочность и устойчивость к жару того, что должно было потечь по этим трубам через несколько секунд.

Моя очередь.

Раскалённая пасть пробила каналы под землёй, вниз, к самой мантии, где всегда есть магма. Магма хлынула в армированные корни, и лианы превратились в трубопроводы, по которым лава текла прямо внутрь тела Абсолюта. Кора начала трескаться, и в трещинах проступило оранжево-белое свечение — лианы пульсировали, светились изнутри и плавили лёд при контакте, а те, что Хлад обрывал, падали на землю горящими обрубками, и из обрыва тут же била струя раскалённого камня.

Баронесса перехватила контроль над огнём внутри магмы. Работая одной рукой, она разогнала температуру от обычных тысячи двухсот градусов до четырёх тысяч, и воздух вокруг столба исказился, задрожал и размазался, превращая всё за ним в мутное дрожащее марево.

Бхатт поддерживал рост корней быстрее, чем Хлад успевал их крошить: каждая срубленная ветвь давала три новых.

Всё это разворачивалось не в тишине учебного полигона. Вокруг нас кипел бой. Жнецы влетели в кольцо защитников, проламывая щиты и раскидывая людей, как тряпичных кукол. Гуннар перехватил одного голыми руками, вцепившись в костяной гребень на загривке, и повалил, вогнав кулак в глазницу с такой силой, что у Жнеца хрустнул череп. Амара насадила второго на копьё и провернула. Третьего Дитрих встретил огненным клинком, и тварь распалась надвое, визжа и дымясь. Хлад одновременно бил ледяными лучами во все стороны, по площадке, по лианам, по людям, и Токугава, уже потратившая на Грозовой лук солидную часть резерва, перехватывала лучи короткими разрядами, отклоняя их в землю. Один она не перехватила, и луч срезал верхушку каменного обломка, за которым прятался раненый рыцарь. Парню повезло: обломок принял удар на себя.

Обнажённая мускулатура на левом торсе прожглась до рёбер, глянцевые мышечные пласты обугливались и отваливались, обнажая костяк. Две ноги из шести повреждены на уровне суставов: магма проела мышцы и сухожилия. Хлад начал хромать, и это зрелище, хромающий Абсолют, который минуту назад двигался с нечеловеческой координацией, стоило двенадцати кристаллов, потраченных на Горный трон. Рана от Маяка, расширенная на второй фазе, соединилась с ожоговыми каналами от лиан, и в теле Абсолюта образовалась сеть сквозных повреждений, через некоторые из которых проглядывали рёбра и тёмные проблески внутренней полости, где билось сердце.

Хлад натурально взбесился.

Ледяная аура расширилась рывком, температура в радиусе двухсот метров рухнула до каких-то запредельных температур, и лианы начали крошиться. Хольгерссон, Бхатт и Пожарский регенерировали их, но мороз съедал корни быстрее.

А потом Хлад сделал нечто иное.

Абсолют оторвал собственную прожжённую руку левого торса и швырнул её, как снаряд, в позицию Хольгерссона. Кисть при ударе взорвалась импульсом некроэнергии, чёрная волна снесла щит из сплетённых корней, и Бьёрна отбросило на десять метров. Рослый фитомант хрипел, оглушённый, пытаясь подняться на четвереньки, а из ушей у него текла кровь. Пожарский, стоявший рядом, получил осколок кости из взорвавшейся руки в бедро. Регенерация затянула рану за секунды, но Стефан потерял равновесие и выпал из связки, разорвав синхронизацию костяного армирования. Бхатт был вынужден тянуть и свою часть, и часть Хольгерссона, и резерв индуса таял вдвое быстрее.

Без костяного каркаса Пожарского лианы начали прогорать изнутри. Магма проедала растительную ткань и выплёскивалась наружу, теряя направленность. Связка распадалась.

Я прервал поток магмы и рассеял заклинание. Феникс Берлина опустила жезл, и рука с ним задрожала — не от холода, а от истощения. Хольгерссон наконец поднялся, покачиваясь, с перекошенным от контузии лицом. Пожарский встал рядом, рана на бедре затянулась, а в глазах у парня горела холодная злость, с которой рвутся в драку, а не бегут от неё.

Хлад стоял посреди дымящихся руин обугленной некроплоти, хромая на двух повреждённых ногах. Мускулатура левого торса уничтожена до рёбер, сеть сквозных повреждений пронизывала тело, соединяя рану от Маяка с ожоговыми каналами, и в глубине этой рваной дыры проглядывала внутренняя полость. Абсолют был изуродован, и раны эти не затянутся в ближайшее время.

Цена для нас оказалась немалой: Фон Герсдорф работала одной рукой и на исходе резерва, де Монтескьё восстанавливался за обломками стены, Хольгерссон контужен, Велеславский ранен, Строганов легко отделался, получив порез по скуле, лицо залито кровью. Три фазы отработали, каждая непохожая на предыдущую, и Хлад не успевал адаптироваться к одной угрозе, как его накрывала следующая.

Впереди оставалась финальная фаза, но для этого мне требовалось окно, которое обещал Велеславский.

Время заканчивать.

[1] Led Zeppelin — Immigrant Song.

Глава 17

— Кровавый гейзер! — проорал я, и горло ошпарило, будто хлебнул кипятку. — Четвёртая связка, РАБОТАЕМ!

Бёрк уже занял позицию в шестидесяти метрах от Абсолюта, расставив ноги пошире. Выглядел он паршиво — физиономия землистая, под глазами тёмные полукружья, правая нога подрагивает в колене, и любой лекарь при виде Корнелиуса