Император Пограничья 25 - Евгений И. Астахов

вреда. Остальные добирались до цели и рвали его линии. Первый эшелон Трухляков редел, ледяные стены крошились, Стриги метались по руинам. Хлад растянул внимание во все стороны, нащупывая направление основного удара.

Где Хродрик⁈ Где его союзники⁈

Обстрел прекратился. Секунда тишины.

Потом с небес обрушился шум — частоты, бессмысленные и навязчивые, заполнившие воздух вибрацией, от которой трещал ледяной купол. Следом голос. Голос этот не принадлежал ни одному из известных Абсолюту магов, ни одному заклинанию, ни одному оружию, и голос вопил с небес на языке людей, и звучал так, будто кричащий получал от крика удовольствие.

Сквозь расколотый ледяной купол Абсолют увидел небо. Серая пелена облаков лопнула, как нарыв, и из прорехи вывалилась гора. Каменная, угловатая, с острой гранью, нацеленной вниз, ощетинившаяся полосами металла. Она источала невыносимый шум и голос, а на четырёх её гранях мерцали прямоугольные пластины, от которых по воздуху расходилась дрожь.

Камень. Всего лишь огромный камень. Хлад выстрелил тремя ледяными лучами одновременно, по одному из каждого лица, спрятанного в глубинах торсов, и все три впились в каменную массу. Лёд прогрыз поверхность, вгрызся в породу, расколол верхний слой, и от горы отвалились куски размером с дом, закувыркавшись в воздухе. Хлад ждал, что гора развалится, но этого не произошло.

А затем стало слишком поздно.

* * *

Горный трон я начал лепить ещё на рассвете, за три часа до выхода, когда солнце едва проклюнулось сквозь рваные свинцовые облака. Площадка перед разрушенным заводским кварталом давала столько строительного сырья, сколько могло потребоваться: грунт, обломки бетона, искорёженную арматуру, остатки конструкций, весь тот хлам, что остался после прохода Хлада через западную стену. Я вытягивал породу из земли, сплавлял её с металлом и наращивал конструкцию слой за слоем, как каменщик кладёт стену, только стена росла во все стороны разом и весила тысячи тонн.

Кристаллы Эссенции расходовались один за другим. Двенадцать крупных, из трофейных запасов, добытых гвардейцами с убитых Жнецов. Каждый я высасывал досуха и отбрасывал прочь, компенсируя чудовищный расход. Заклинание ранга Архимагистра, одно из сильнейших в моём арсенале, и энергию оно жрало соответственно, зато Горный трон существовал постоянно и требовал затрат только на движение.

Основное предназначение заклинания — мобильная воздушная крепость: командный пункт над полем боя, защищённый гарнизон, который Бездушные не достанут с земли, транспорт для переброски отрядов через территорию, кишащую тварями. В войнах моей первой жизни Горный трон решал осады, закрывал горные перевалы, служил наблюдательным постом и при нужде превращался в укрепление, которое враг не мог ни обойти, ни проломить

Первоначально я планировал задействовать это заклинание ещё при обороне города: поднять в воздух, установить на площадке гаубицы и РСЗО, получив орудийную платформу, недосягаемую для наземных тварей. Идею пришлось похоронить после первого столкновения с Хладом. Абсолют бил ледяными лучами на километры с убийственной точностью, и артиллерийский расчёт, подвешенный в небе на каменной глыбе без возможности стремительного горизонтального манёвра, превратился бы в мишень раньше, чем успел бы дать второй залп. На земле, за стенами Бастиона, пушки хотя бы прикрыты барьерами. В воздухе они голые.

Ронять Горный трон на голову врагу было, мягко говоря, не тем, для чего заклинание создавалось. Мой отец, придумавший его для защиты горных перевалов Рослагена, вероятно, перевернулся бы в гробу, если бы у него был гроб. Впрочем, отец всегда ценил практичность выше традиций. Думаю, он бы одобрил.

Пока конструкция оставалась впаянной в землю, она смотрелась просто как уродливая островерхая пирамида из камня и стали, ощетинившаяся рёбрами арматуры, похожая на обломок горного хребта, который вырвали из породы и воткнули посреди мостовой

Фон Герсдорф заявилась за час до погрузки. Баронесса обошла конструкцию по кругу, задрала голову, оценивая размеры, и повернулась ко мне. Волосы стянуты в узел, тёплая шинель застёгнута до горла, на поясе жезл в кобуре. Лицо Клары не выражало ровным счётом ничего, что было неудивительно.

— Объясните мне логику, — потребовала она ровным тоном, который у другого человека сопровождался бы скрещёнными руками. — Заклинание ранга Архимагистра, множество кристаллов Эссенции, часы подготовки. Ради чего? Мы могли бы выступить по земле, через расчищенный коридор, и сберечь ваш резерв для боя. Враг увидит эту махину задолго до подлёта. Маневрировать на ней невозможно.

— Мы полетим на очень большой высоте, — ответил я, продолжая уплотнять верхний слой площадки. — Абсолют смотрит вниз и вокруг, а не вверх. Купол над ним тонкий, обзор через лёд ограничен. Трон пойдёт выше облачного слоя и обрушится вертикально, прямо на кратер.

Баронесса промолчала, ожидая продолжения. Я не стал его затягивать.

— Кроме того, Трон и сам станет оружием. Тысячи тонн камня и металла на скорости свободного падения. Купол не выдержит, а Хлад получит удар, от которого его аура не спасёт. После удара обломки лягут вокруг Абсолюта, и вместо того чтобы формировать металл из ничего, я буду использовать реальную материю, что в разы дешевле по энергии.

Я вогнал последнюю арматурную балку в корпус, закрепив её одним усилием воли, и повернулся к баронессе.

— Ну и не стоит забывать про психологический эффект. Дезориентировать врага, воодушевить союзников.

Клара прищурилась.

— Поэтому вы приказали маготехникам всю ночь собирать огромные динамики?

Четыре здоровенных динамика, собранных из компонентов детройтского арсенала и шанхайской электроники Светлоярова, были притянуты болтами к четырём граням Трона. Идея была безумной. Именно это мне в ней и нравилось.

— Обсудим мои новаторские стратегические решения после победы, — отозвался я.

— Если она будет, — обронила Клара и зашагала готовить своих.

Погрузка штурмовой группы растянулась на двадцать минут. Арбитры поднимались на площадку по выступам, впаянным в стену Трона, и выражения лиц плыли от настороженного любопытства до неприкрытого скепсиса. Токугава, разумеется, запрыгнула наверх с улыбкой, и огромные тёмные глаза её сияли так, будто ей предложили покататься на ярмарочном аттракционе. Велеславский забрался молча, огляделся, потрогал каменное ограждение пальцами, кивнул чему-то своему и уселся в углу, скрестив руки. Де Монтескьё был бледен и зол, бормоча, что летать на каменной глыбе ему приходится впервые и он предпочёл бы, чтобы это был последний раз.

Гвардейцы грузились привычно, без суеты. Федот разместил людей по секторам, рыцари Дитриха выстроились у дальнего края, бойцы Детройта в экзоскелетах заняли центр. Хауглунд шагнул через ограждение, и конструкция будто бы просела под его весом, что не могло в реальности произойти.

Когда все заняли места, я закрыл глаза, потянулся к невидимым нитям, связывавшим меня с каждым камнем и каждым куском арматуры в