Император Пограничья 25 - Евгений И. Астахов

Мари-Луиз сочла нужным вмешаться:

— Бастион находится под моим управлением, и мне решать, кто координирует оборону. Совет Бастионов при участии князя Голицына, — намёк был весьма прозрачен, — это поддержал. Вы сами из Содружества и прекрасно знаете позицию московского князя по этому вопросу.

Велеславский кивнул. Принял к сведению. В его глазах я прочёл то, что старик не говорил вслух: решение политиков его не интересовало. Он уважал силу. Политики назначили меня координатором, ладно. Однако Велеславский не пойдёт в бой под командованием человека, чью силу не проверил лично. И проверит он её тем единственным способом, который считает достоверным.

Я разглядывал его: невысокий жилистый мужчина за шестьдесят с короткой седой стрижкой и глазами, в которых не читалось ничего, кроме расчёта. Досье на Велеславского, собранное ещё Коршуновым до осады, укладывалось в несколько строк, но строки эти были красноречивы: полвека по горячим точкам мира, причём не по приказу, а по собственной воле. Человек, который напрашивался туда, откуда другие бежали. Родион сформулировал кредо этого человека предельно понятно: «Если Велеславский приехал, значит кому-то конец».

— Вы просите нас раскрыть свои возможности, — продолжил металломант. — Справедливо. Однако я заметил, что вы не раскрыли свои. Тактические связки требуют, чтобы каждый знал потолок партнёра. Я знаю потолок каждого в своём отряде. Ваш не знаю. Это нужно исправить.

Герсдорф с интересом следила за развитием ситуации и не вмешивалась. Не одёрнула соратника, не встала на мою сторону. Наблюдала, как наблюдает скучающий зритель, когда двое чужаков выясняют иерархию.

Я мог бы сказать: «Не время». И был бы прав, потому что город всё ещё в осаде, Абсолют за стенами и люди продолжают гибнуть. Ишикава велела мне отдыхать сутки, не напрягать магические каналы, чтобы не повредить их перманентно. Всё это были веские аргументы. Однако мне предстояло сражаться рядом с этим человеком, а сражаться рядом с тем, кому не доверяешь, хуже, чем сражаться в одиночку. Велеславский не успокоится, пока не проверит. Если не проверит, будет подсознательно саботировать каждый мой приказ. Не из злобы, а из невозможности подчиняться тому, кого не уважает. А уважение для людей его породы измеряется в одной-единственной валюте.

— Замечание справедливое, — сказал я и поднялся из-за стола. — Будет гораздо продуктивнее, если мы прямо сейчас закроем этот вопрос.

Я направился к выходу. Велеславский, мгновенно уловив посыл, последовал за мной, и стул его отъехал назад с негромким скрипом. Остальные переглянулись.

— Это то, что я думаю? — спросила Токугава шёпотом, который услышали все присутствующие.

Никто не ответил. Все встали и пошли следом.

Мы выбрались на площадку за резиденцией, бывшую парковку, расчищенную под перевалочный пункт. Утоптанный снег похрустывал под ногами, вокруг громоздились штабеля ящиков с боеприпасами, бочки, обломки строительных конструкций, арматура, трубы, куски кровельного железа. Металла вокруг были тонны.

На улице старик посмотрел мне в глаза.

— Я не сомневаюсь в вашем ранге, — спокойно произнёс он. — Я сомневаюсь в рекомендации Его Светлости Дмитрия Валерьяновича. Он политик, а политики склонны преувеличивать достоинства союзников.

Вежливость, которая была хуже грубости.

Я понял суть этого человека сразу, потому что видел таких тысячу лет назад и вижу сейчас. Велеславский даже стоял, как человек, готовый к драке: вес равномерно распределён на обеих ногах, руки свободны, центр тяжести чуть занижен. Он даже не осознавал этого, тело приняло боевую стойку автоматически. Голос его звучал ровно, а вот глаза выдавали совсем другое: в них горел неутолимый голод, тот самый блеск, который я видел у людей, для которых бой есть потребность главнее пищи и воды. Репутация сорвиголовы говорила сама за себя. Этот человек всю жизнь искал равного и не находил. И вот ему говорят, что равный стоит напротив, причём на тридцать лет моложе него.

— Места маловато, — сказал я, оглядывая площадку, — ну да ничего, нам с вами хватит, верно, Анатолий…

— Ефимович, — подсказал старик и чуть скривил рот, выдав гримасу наиболее близкую к улыбке, на которую он был способен. — Хватит обязательно…

Правила не обсуждались, потому что их не существовало. Два металломанта и площадка, полная металла. Кто первый уложит другого на лопатки или заставит сдаться. Негласно подразумевалось, что это проверка техники и мастерства, а не масштабной боевой мощи: ни один из нас не стал бы сносить полквартала в товарищеском поединке, когда городу и без того досталось. Поэтому в ход пойдёт мелочь, всё то, что требует не грубой силы, а точности, скорости и контроля.

Вокруг площадки полукругом выстроились зрители: Арбитры, гвардейцы, рыцари, кто-то из детройтского гарнизона, успевший прибежать на шум. Никто публично не объявлял зрелище, но я давно усвоил, что известие о драке двух сильных магов распространяется по военному лагерю быстрее дизентерии и примерно с той же неизбежностью.

Мы встали друг напротив друга в пятнадцати шагах. Оппонент начал первым, и начал красиво: арматурный прут сорвался с ближайшего штабеля, описал кривую и метнулся мне в колено, одновременно с россыпью гвоздей, вылетевших из-под снега веером. Я отвёл прут в сторону, перехватив контроль на полпути, гвозди рассыпал щелчком воли и послал обратно три обломка трубы, которые заставили старика отступить на шаг. Обмен занял меньше секунды, и по толпе пронёсся выдох.

* * *

Токугава стояла в первом ряду и подпрыгивала на носках. Рядом замер Арджун, скрестив руки на груди, и сумка со склянками покачивалась на его плече.

— Бхатт-сан, видите? — Токугава вцепилась в рукав индуса. — Велеславский-сан работает веером! Двенадцать… нет, четырнадцать объектов одновременно, каждый по отдельной траектории! Это мультивекторное управление! В Хэйан-кё такому учат только на последнем курсе Академии, и то единицы осваивают!

Японка комментировала бой с громкостью и энтузиазмом, которые в приличном обществе приберегают для скачек. Фитомант, стоявший рядом, имел вид человека, давно смирившегося с тем, что его спутница не оснащена регулятором громкости.

— Шестнадцать, — невозмутимо поправил её индус. — Ты пропустила два гвоздя, которые зашли из-под земли.

— Где⁈

Арджун указал. Томоэ ахнула.

* * *

Уртадо с энтузиазмом жевал, обнаружив в кармане шоколадный баточник. Диалло стояла рядом, облокотившись о копьё.

— Старый хрыч быстрый, — оценил аргентинец с набитым ртом. — Я бы не увернулся от половины.

— Ты бы не увернулся ни от одного, — поправила Амара, не отводя глаз от площадки.

— Зато князь вообще не уворачивается. Заметила? Он