Закон Москвы - Дмитрий Олегович Силлов

– …если б не мои друзья, которых ты держишь в подвале, – перебил отца Артем. – Ты отпустишь их?

– А я думал, что в Зоне ты набрался хоть немного ума, – разочарованно протянул сталкер. – Ты был просто нужен своим так называемым друзьям – в качестве носильщика, водилы, стрелка, лекаря, солдата. Они использовали тебя в своих интересах, как дрессированного крысопса, и, естественно, оберегали как собственное имущество. А сейчас они – мое имущество, которое я намерен продать этой ночью за хорошую цену. Что-то ты изменился в лице, сталкер.

Отец Артема резко сбросил ноги с дужки и сел на кровати, не отрывая от сына колючего, немигающего взгляда.

– Осуждаешь? Осуждай, твое право. Только не забывай, что на средства, которые я приносил из Зоны, ты жил с рождения. И мать жила, пока не померла. А ты думал, что богатые трофеи я находил, копаясь в дерьме мутантов? Да их все выбрали еще двести лет назад и растащили по норам. И каждый патрон, каждый ржавый ножик здесь в Зоне приходится выгрызать с мясом, понимаешь? С мясом! И каждая живая тварь норовит сделать то же самое, если увидит что-то ценное у тебя. Причем этот закон не только в Зоне рулит. Там, за МКАД, то же самое, только не так явно выражено. Там хитрые торговцы прикрываются красивыми словами, норовя обобрать тебя до нитки и выкинуть голые кости крысособакам. Ты еще не понял, сталкер, что, кроме меня, ты на хрен никому на свете не нужен? И что только ради того, чтоб оградить тебя от Зоны, я, рискуя жизнью, мотался между ней и Крепостью все эти годы, завоевывал уважение у местных маркитантов, чтоб боялись и не кидали при сделках, выбивал мутантов из этого дома, превращал его в неприступный замок, сколачивал группировку из таких же сталкеров, как и я сам…

– Почему-то мне они показались обычными бандитами, – заметил Артем.

– Так. Понятно.

Отец хлопнул лопатообразными ладонями по коленям.

– Короче, сын, не дорос ты еще до Зоны. А это значит следующее. Сегодня ночью у меня крупная сделка, а утром мы одеваемся в тяжелые противорадиационные костюмы и я отвожу тебя обратно в Крепость.

– То есть как – в Крепость? – удивился Артем. – А как же Стена?

– Я как раз возле МКАД был, искал проход, когда что-то в Зоне грохнуло и Стена стала мерцать, – пояснил отец уже более спокойно. – В ней начали обозначаться разрывы, этакие полупрозрачные участки, за которыми видно лес, небо, иногда даже траву можно разглядеть.

– Излучатель… – пробормотал Артем.

– В смысле?

– «Красные ворота». Тот Излучатель, о котором я рассказывал. Он рухнул, и Стена ослабла.

– Возможно, – кивнул отец. – Когда Стена начала мерцать, я принялся кидать в нее камешки, гильзы. Через разрывы они пролетают свободно, да только уж больно быстро те возможные проходы снова становятся сплошной стеной. Но, как я думаю, пройти все равно можно. Там определенная система есть, мерцания упорядоченные. Вот и попробуем. Возьмем несколько пленных и пустим их вперед. Если пройдут через Стену и останутся живы, значит, заработают свободу. По-моему, нормальный вариант.

– А остальных – на продажу?

– Я все сказал, – отрезал отец. – Эй, Маланья, чего под дверью топчешься? Не бойся, заходи, мы тут с голодухи подыхаем.

Дверь робко скрипнула, в комнату вошла грудастая, широкобедрая девка. На ее простоватом лице блестели невыплаканными слезами испуганные глаза, какие бывают у забитой прислуги, отчаянно боящейся своего хозяина. Одета в грубое платье, сшитое из мешковины. В руках – поднос с настоящими тарелками, наполненными едой.

Запах от подноса шел изумительный. Рот Артема тут же наполнился слюной, тем не менее глаза он отвел довольно быстро – роскошный бюст, покачивавшийся над подносом, заставил забыть о еде. Парень почувствовал, что его щеки запылали.

– Это тоже понятно, – кивнул отец. – До Зоны не дорос, а до бабы – в самый раз. Короче, Маланья, иди в соседнюю комнату, приготовь там постель и жди. Свистну – уберешь посуду, после чего отведешь сына в койку и обслужишь по полной программе. Все ясно?

– Да, господин, – поклонилась девка, скользнув по фигуре Артема заинтересованным взглядом.

– Свободна.

Девка вышла, слегка покачивая бедрами.

– Вот таким образом, – сказал отец, вставая с кровати, – Пошли за стол, ужин стынет.

– Да, отец, – сказал Артем, подражая интонации Маланьи.

– Ты это брось, – строго сказал сталкер, разливая по настоящим хрустальным рюмкам прозрачную жидкость. – Она – рабыня, ты – мой сын и наследник. Чувствуешь разницу?

– Не особенно.

– И хрен с ним, – кивнул отец. – В Крепости я с Команча шкуру спущу, если он не научит тебя за годик уму-разуму. А там, глядишь, и в группировку тебя возьму заместителем. Курс молодого бойца ты, считай, прошел досрочно, пора тебя на настоящего сталкера готовить.

– Я так и понял, что Команч под твою дудку пляшет, – сказал Артем. – Когда они за мной гнались, он орал как резаный «Стрелять на поражение!», но ни одна пуля или стрела меня не коснулась.

– Понятное дело, – усмехнулся отец. – Команч в курсе, что было бы, если б он отдал особую команду «Огонь!» и они тебя подстрелили. Это он так, дисциплину поддерживал, имитацию бурной активности наводил, пытаясь и тебя поймать, и авторитет сохранить. Считай, вся Крепость заточена под то, чтобы тебя воспитывать и охранять. Только ты ничего не замечал. И это нормально. До поры до времени детям нужно верить в сказки. Теперь ты вырос, на своей шкуре понял, что чудес не бывает, значит, пора тебя учить настоящему делу.

– Как людей продавать?

– И этому тоже, – жестко сказал отец. – Все, разговор окончен. Сейчас поедим, и давай-ка иди к Маланье. Она тебя как раз обучит кое-каким вещам, необходимым настоящему сталкеру. Ну давай по одной за встречу.

– За встречу, отец, – сказал Артем, поднимая наполненную рюмку из настоящего, довоенного хрусталя.

* * *

Маланья храпела – сладко, протяжно, с чувством, как может храпеть только очень счастливый человек. Да и правда, много ли бабе надо для счастья? Покушать чего-нибудь, крыша над головой, соломенный тюфяк и теплый мужик под боком, который не бьет и во всех смыслах справно делает мужскую работу.