Закон Москвы - Дмитрий Олегович Силлов

– Но все же перестрахуемся, – сказал Виктор.

Он на малой скорости подъехал к узкому проходу между танком и вентиляционным киоском – и неожиданно втопил педаль газа до пола.

Багги подпрыгнул, словно застоявшийся фенакодус, и рванул вперед, набирая скорость.

И все-таки они не успели…

В тот момент, когда машина пролетала мимо вентиляционного киоска, из-за ряда стальных жалюзи ударила мощная струя газа. Артем тут же почувствовал слабый, незнакомый аромат, разлившийся по кабине, – скорее приятный, нежели наоборот.

Однако Японец сразу переменился в лице. Бросив руль, он резким движением выхватил из-за пазухи аптечку. Машину тут же занесло, она ткнулась в угол венткиоска и заглохла. Артема швырнуло вперед. Один из рычагов довольно болезненно, но не критично ткнул под ребро – видимо, Японец все-таки успел нажать на тормоз, гася удар. Артем хотел было возмутиться, мол, что за ерунда? Подумаешь, чем-то хорошим в машине запахло, перебивая запах крепкого пота и гари. Но, глянув на лицо Японца, парень понял – случилось что-то очень серьезное, и сейчас учителю не до него.

Открыв аптечку, Японец выхватил из нее два шприц-тюбика с красными колпачками.

– Лови!

Один из тюбиков полетел в сторону Артема. Парень чисто машинально поймал его на лету.

– Делай как я! – прорычал Японец, срывая с шприц-тюбика колпачок и втыкая иглу себе в плечо прямо через одежду. – Быстрее, иначе сдохнешь! Это зоман![27]

Что такое «зоман», Артем не знал, но было вполне достаточно того, как Виктор произнес это слово. И словами ударил, словно бичом, и мысленно продублировал – будто подзатыльник дал, причем прямо по мозгам, снеся начисто ментальный щит Артема, будто его и не было. Парень и сам не понял, как игла оказалась у него в плече. Чисто автоматически он сжал пальцы, вгоняя в мышцу неизвестное лекарство… и тут Артема скрутило, словно невидимая рука одним резким движением смяла его, как тряпичную куклу.

Сухой, надрывный кашель буквально разодрал легкие, из глаз хлынули слезы. Артем попытался схватиться за горло, чтобы хоть как-то смягчить жестокое перханье, от которого, казалось, вот-вот взорвется грудная клетка… но руки ему уже не повиновались. Мышцы пронзила острая, ирреальная боль, и парень упал на пол, содрогаясь в конвульсиях.

Но сознание еще не покинуло Артема. Он видел, как Виктор крутанул колесо замка, запирающего выходной люк, как пинком распахнул его. Потом сильные руки учителя ухватили парня за ворот и буквально выбросили его из машины. И лишь только после этого Японец упал рядом на серую траву, тоже хрипя и надрывно кашляя.

Над Артемом равнодушно возвышался кирпичный параллелепипед вентиляционного киоска, смахивающий на колоссальное надгробие. Рядом застыла врезавшаяся в него багги. Потом эту картину заслонила странная фигура, с головы до ног затянутая в зеленый плащ с капюшоном. Из-под капюшона торчала жуткая черная морда со стеклянными равнодушными глазами и круглой блямбой на месте рта. Сбоку у морды, словно гигантский нарыв, торчала банка защитного цвета.

«Противогаз» – всплыло в памяти. Похожую штуку отец постоянно носил с собой в сумке, один раз даже показал сыну. Объяснил, что к чему, но все забылось за ненадобностью. А сейчас вот вспомнилось, когда разглядел сквозь невольные слезы жуткую морду. Эх, знать бы раньше, что произошло… Мгновения хватило бы на мыслеобмен, и, если б учитель дал команду, еще находясь внутри багги, Артем вдавил бы в пол среднюю педаль самоуничтожения не раздумывая. А сейчас просто очень хотелось выдернуть из-за пояса нож и всадить его в эту черную харю по самую рукоять. Но тело не слушалось, будто уже и не принадлежало Артему, и грязно-серая пелена беспамятства неотвратимо заволакивала мозг, словно волна весеннего паводка, сметающая на своем пути все лишнее и ненужное.

* * *

– Нас они по-другому взяли. Шерстяной «Т-2222» разогнал, хотел тот гребаный танк снести. Так они тупо шарахнули по суставам робота из двух РПГ, а потом предложили – или мы выходим с поднятыми руками, или они продолжат расстрел из гранатометов, а потом через дыры в броне подадут внутрь робота зоман. Что такое зоман, я знаю, читал в воинском наставлении, которое у нас в Зоне Трех Заводов сохранилось…

Голос Иона доносился глухо, словно сквозь телогрейку, надетую на голову. И ощущение было схожее. Лицо горит, дышать трудно, во рту сухость, горло дерет, словно по нему рашпилем прошлись.

– Ну мы и вышли, куда деваться. Нас сразу повязали – и сюда. Хорошо, что Данила в себя пришел. Мы с Шерстяным его под руки подхватили и на себе потащили, а он помогал как мог, ногами поломанными перебирал. Иначе бы не дотащили, тяжелый он. А Колян со своим корешем железным свалили. Не ожидали эти, в противогазах, что из «Т-2222» два серва выскочат. А оба РПГ у них разряжены были и за спинами у гранатометчиков болтались. Те даже пытаться не стали снаряжать их выстрелами, все равно б не успели. Стреляли по ним вслед из АК, да все без толку. Какой смысл палить по серву из автомата? У него броня хоть и скромная по сравнению с танком, но пулю 7,62 вполне держит.

– А кто они, эти, в противогазах?

Голос Японца был хриплым, но все-таки узнаваемым.

– Да черт их знает, – безразлично ответил Ион. – Может, маркитанты, но скорее просто бандиты. Хотя крепость у них солидная. Восьмиэтажный домина старой постройки, нижние два этажа заложены кирпичами, остальные до бойниц переоборудованы или прикрыты бронелистами, наваренными на стальные карнизы. Впереди стрельница шестиэтажная к дому примыкает, на ней четыре крупнокалиберных пулемета. Возле входа тоже пулеметные гнезда и два танка закопаны по самые башни. Судя по тому, как они отчищены, пушки там вполне рабочие. И маскировка хорошая. Только вблизи можно понять, что это не кучи старого мусора, а вполне себе годные огневые точки. В общем, проволокли они нас мимо всего этого счастья и спустили сюда, в подвал. А здесь уже народу вон сколько сидит, участи своей дожидается. Кого маркитанты продали бандитам, кого бандиты сами поймали. Как сталкеров Купол в Зоне запер, так многие возле него ходили, искали выход. Тут их и ловили маркитанты, бандюки, работорговцы, нео – все кому не лень. И похоже, большинство из них сюда, в этот подвал, попали. Я тут поспрашивал, многие думают, что нас всех в рабство к нео продадут.